Радуга
Шрифт:
Он решил утешить ее ложью.
— Нет, Сара, — сказал он. Но ничего хорошего из этого не вышло. Он догадался, что она поняла его, и глаза расширились от злости. И еще что-то мелькнуло в них.
Кэм не знал, что это было, но встревожился. Было в ее взгляде что-то пугающее.
Он слышал, как его позвали из коридора, и узнал голос капитана.
— Я должен идти, — сказал Кэм. Он вытащил несколько банкнот из кармана своих поношенных брюк и положил деньги на бюро. — Мне очень жаль, — сказал он искренне. Уходя, он осторожно прикрыл за собой дверь.
Но, спустившись в фойе, где ждал его капитан, Кэм по-прежнему ощущал беспокойство. И капитан догадался об этом.
— Что-нибудь
— Не знаю… Сара… была… — Кэм пожал плечами. — Не знаю. Она так странно себя вела.
— Несколько недель назад Софи сказала мне, что Сара собирается за тебя замуж.
— Черт знает что. Я же ничего такого ей не говорил.
— Переживет.
Кэм не был в этом уверен. Капитан не видел, какие глаза были у нее. Но с этим Кэм не мог ничего поделать. И голова его была занята совсем другими мыслями.
Когда капитан рассказал о своей предстоящей женитьбе на Мередит Ситон, Кэм решил пересмотреть свои отношения с Дафной. Если капитан желает рискнуть, почему бы и ему, Кэму, не попробовать?
Но кое в чем Кэм не был уверен. Для Дафны все было новым, ей требовалось время, чтобы привыкнуть, осознать, что она действительно ему необходима. Он не хотел, чтобы Дафна стала его женой только из благодарности. Сам Кэм хорошо понимал, что его отношение к его собственному благодетелю было подчас сложным. И ему невыносима была мысль, что Дафна может прийти к нему, чувствуя себя обязанной.
Кэм скорее почувствовал, чем заметил, взгляд капитана, изучающий, задумчивый.
— Не тяни время, Кэм, — сказал Квинн с улыбкой. — У нас его может оказаться не так много.
Кэм пожал плечами.
Черт, этот человек, похоже, читает его мысли.
— Может быть, в следующий раз, — сказал он. — Ей нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что она свободна и может сделать любой выбор.
— Выбор, — произнес Квинн медленно, словно смакуя. — Я вот думаю, действительно ли мы делаем его сами, — его голос был задумчив и даже немного печален, и Кэм бросил на него быстрый взгляд. Несмотря на улыбку на губах капитана Девро, с которой он объявил о намерении жениться на Мередит, в нем чувствовалась встревоженность, словно он ожидал, что случится какое-нибудь несчастье. В глазах капитана мелькнули тени недоверия.
— Похоже, вы свой выбор сделали, — заметил Кэм.
— Это только кажется, — загадочно ответил Квинн. На этом разговор оборвался, но Кэм заметил напряжение в походке капитана Девро и в его взгляде, прежде чем знакомый синий занавес скрыл все эмоции.
По тому, как тихо закрылась дверь, Сара поняла, что все ее мечты разбились.
Свобода не принесла ей ничего, кроме несчастья. У мистера и миссис Хичкок она чувствовала себя в спокойствии и безопасности. Когда они переехали из Кентукки в Каир, то взяли ее с собой. Хоть Сара и была рабыней, с ней обращались скорее как с членом семьи. Ее научили читать единственную книгу, которая была в доме, — Библию. А писать она научилась, списывая изречения из Библии.
Но миссис Хичкок заболела и умерла, и мистер Хичкок, который нежно любил свою жену, казалось, потерял всякую волю к жизни, и через полгода лихорадка унесла его в мир иной. В завещании он дал Саре свободу. Она же и стала наследницей Хичкоков, но досталось ей совсем мало. Хичкок уехал из Кентукки потому, что его дело прогорело. И новое дело в Каире оказалось не более успешным. После него остались в основном долги.
Саре было тогда пятнадцать лет. Вдруг впервые в жизни ей было некуда пойти, и никому не было до нее дела. Свобода
Но холод и голод — сильные враги, и, наконец, Сара отважилась обратиться в такое место, где, она знала, ее красота не будет считаться недостатком. К ее удивлению, хозяйка оказалась очень любезной и проявила к ней сочувствие. Когда мисс Софи узнала, сколько Саре лет, она сразу спросила, не хочет ли Сара работать горничной. Та сразу согласилась.
В течение следующих лет Сара боролась с собой, с поучениями мистера Хичкока и своим растущим восхищением женщинами, которые работали у мисс Софи. Они все были с ней очень любезны, и Сара видела, что многие из них потом очень удачно выходят замуж. Кажется, у всех у них в жизни было свое горе, кого-то ребенком бросили родители, у кого-то было еще хуже. Но совесть твердила Саре, что все они порочны, и то, что она живет и работает здесь, — это наказание за то, что она восхищается этими женщинами.
Когда ей было восемнадцать, на нее обратил внимание один из клиентов. Он без конца подходил к ней и обещал много денег, если Сара поднимется с ним в номер. Софи сказала, что Саре самой решать.
Эти деньги казались Саре целым состоянием. Их хватило бы, чтобы уехать и начать какое-нибудь свое дело, и Сара в конце концов согласилась. Клиент знал, что Сара — девственница, был нежным и страстным, и Сара обнаружила в себе стремление к чему-то иному, чем просто выжить. Однажды разбуженный, ее аппетит оказался ненасытным. И она решила, что пора присоединиться к другим женщинам.
Но все время краем сознания она помнила мистера Хичкока и его представления об аде. Она твердила себе, что будет делать так же, как и остальные девушки у мисс Софи: будет искать мужчину, за которого можно выйти замуж. Затем появился Кэм, и Сара вбила себе в голову, что не кто иной, как он, должен освободить ее от греха. Она верила, что, когда выйдет замуж, дьявол оставит ее и Бог простит. Кэм был замечательным любовником, ей никто больше не будет нужен, и ее бесконечное желание пройдет.
С радостью она ожидала его визитов и готовилась к ним. Одевала самое лучшее свое белье. Ей приходилось с трудом сдерживать свою собственную страсть и давать ему изысканное наслаждение, тогда как больше всего ей хотелось, чтобы он взял ее быстро и грубо. Она весьма старательно притворялась невинной жертвой, и ее глаза наполнялись слезами, когда она повествовала о своем одиночестве и страхе в мире, полном пугающей неопределенности.
Она действительно чувствовала ужас, только вовсе не по тем причинам, которые называла Кэму. Ужас поселился в ее душе. День за днем она была раздираема на части войной, которую вели между собой ее тело и совесть. Казалось, ее телу все время требовалось удовлетворение, тогда как совесть твердила ей, что это грех и она окажется из-за него в аду.
Сара стала верить, что Кэм — ее единственная надежда на спасение. А сейчас он ушел. Он считал ее обыкновенной шлюхой. Ее разум застилал гнев, гнев, который так долго был направлен на самое себя. И этот растущий гнев искал выхода. Кэм дал ей почувствовать, что она нужна, дал ей надежду, а теперь отказался от нее. Он был злом, она должна наказать его.