Чтение онлайн

— С бандитами на соглашения не идем! — Ага, действительно! Если полковник не нужен, так и- поступайте. Денег предложить не можем, уж не обессудьте.

Иван отошел к стене за пределы света, отволок за собой холуя и бросил: тяжелый был какой-то и неуправляемый. Никогда бы не подумал, что так вот разговаривать с представителями власти доведется. Даже некая лихость в ощущениях наметилась. Черт, кирдык всей стране. Хотя не стране — государству. Да и пес-то с ним. Все равно сгнило, изолгалось, развратилось. О гражданской войне думать не хочется. Однако неприятностей будет выше крыши.

Менты старательно строят свое общество

по-понятиям: они — надзиратели, судьи и вообще высшая раса, и остальные — быдло без прав и возможностей. То есть, мы для них — просто помеха, не будет нас — не будет помех. Всех по тюрьмам и лагерям. Еще «таксисты», чья идеология проста и незамысловата — выгода любой ценой. Не обязательно ездить на машине с «шашечками», можно и адвокатом подвизаться. Главное, чтоб не было никаких моральных норм. Только прибыль. Таксист, как и мент — это не профессия, это образ жизни.

Вчерашняя девица-продавщица, пытавшаяся получить деньги, но ничего не предоставить взамен — тоже какая-то категория. «Продавцы»? Нет, не катит. Бабульки в деревнях, продающие свои салаты и молоко — тоже продавщицы. Вот те, кто продают услуги, на самом деле ничего не делая — это банда. Банкиры, уничтожившие саму суть товарно-денежных отношений вместе со своими подлыми банками. Деньги — это условный эквивалент товара. Они не могут быть сами товаром. Иначе — жульничанье. Джонни Дилинджер и другие парни в этом очень хорошо разобрались. Да и Библия нас этому учит, а все, работающие в банках будут гореть в аду. Пес с ними, туда им и дорога. Как и операторам мобильной и любой другой связи. Ничего не делают, продают чужие технологии: Николы Тесла, Билли Гейтса и прочих. Очень удачное название для банды — «связисты».

Итак, влияние на жизнь оказывают четыре группировки: менты, связисты и таксисты. Четвертая — это, конечно же те, кто сохранился в нормальном человеческом состоянии. Эдик, Шурик, сам Иван. Найдутся и другие.

Ваня думал, как всегда бывает в критические минуты, о прекрасном и глобальных проблемах. Он не сомневался, что менты приведут Шурика. Какие бы они ни были сволочи, но своих они не бросают. В отличие от «таксистов». Корпоративная солидарность. Получивший в лоб Палыч — вне всякого сомнения, таксист. Руководитель огромной корпорации недвижимости. Эдик высказал предположение, что тот просто так не забудет свое унижение. Ваньке то что? Лицо неизвестное. Вот Эдик — известное. Будут неприятности у него. Да ладно, дело житейское, каждый сам выбирает свой путь.

15. Шурик Степченков и неприятности заключения

Идти было недалеко, но Шурик не мог оценить скорость перехода. Через каждую пару шагов на него обрушивался либо пинок, либо удар прикладом автомата. В такие моментыневольно приходилось отвлекаться от поисков возможного выхода из этой неприятной ситуации. Когда вокруг стало достаточно и равномерно светло, он даже не успел предположить: реально это, или всего лишь оптический обман зрения. Обычно, конечно, в глазах становится темно. Но, быть может, имеются какие-то индивидуальные предрасположенности?

Конечно, к нему обращались с какими-то просьбами и пожеланиями, но при этом непременно величали эквивалентом «самки собаки». Поэтому-то и было трудно выяснить сутьтребований. Так бить могли только врага. Но в таком случае делалось интересно: на основании каких критериев его зачислили в этот ранг?

Непонятным образом возникшие на запястьях

заведенных за спину рук наручники очень мешали идти. Нет, безусловно, Шурик не был фанатом ходьбы на руках — даже в лучшие свои спортивные годы, в момент увлечения большим теннисом, ему и в голову не мог прийти такой способ передвижения. Просто теперь, чтобы передвигаться более-менее прямо возникала потребность выставить руки по сторонам, как крылья самолета. Без подобного участия удерживать равновесие решительно не представлялось возможным.

Наконец, его толкнули во что-то вертикальное и твердое, по чему можно было, обдирая щеку, медленно сползти на пол. Боль в теле никуда не делась даже в относительной неподвижности. Но не нужно было напрягаться в поисках устойчивости. Это обстоятельство высвобождало крохотный кусочек мозга, обратившегося к остаткам разума: что делать?

То, что его захватили в плен — не вызывало никакого сомнения. Позвольте, какой может быть плен в своей стране без вторжения извне или разгоревшейся гражданской войны? Значит, его задержали. Бандиты или менты? Ему не пытались объявить о знакомых, долгах или порученных ранее предупреждениях. Значит, не бандиты.

Если менты, то он — враг государства. Судя по рукоприкладству, враг государства номер один.

К нему приблизились ноги в высоких шнурованных ботинках. Чтобы рассмотреть подошедшего, Шурик попробовал рукой за волосы поднять свою голову. Потом сообразил, чтоэта рука принадлежит не ему: во-первых, наручники так и продолжали немилосердно резать кожу запястий, во-вторых, со своими волосами, а тем более — головой, он привыкобращаться бережней.

— Ну, что — все? — поинтересовался круглоголовый человек- в пятнистом сером камуфляже. — Срок свой получишь по максимуму. Это я тебе обещаю.

В подтверждение своих слов, он ударил Шурика наотмашь ладонью по лицу. Получилось очень громко и болезненно. Удар круглоголовый сопроводил набором изощренных ругательств, в которых помимо уже привычной «самки собаки» выразил надежду на скорое изменение Шуриком своей половой ориентации.

Значит, это были менты. Они все, как сговорившись, предаются гомосексуальным рассуждениям. И в их специальных учебниках, наверно, мужеложству отведена не одна глава.

Человек тем временем достал из кармана Шурика бумажник и удостоверение. Бумажник, не оборачиваясь, бросил себе за спину, а удостоверение громко и глумливо прочитал вслух. Сзади кто-то рассмеялся. Не от веселья, а так не по-доброму, чтобы даже смех унизил. Слово «негосударственное» вызвало приступ ярости. Каждый из стоящих поблизости посчитал своим долгом ударить рукой, либо ногой. Или их собралось так много, или некоторые вставали в очередь повторно.

— Может, прокурора тебе надо? — захлебывался круглоголовый. — Есть тут и прокурор. Подготовим тебя к суду по полной программе. Только еще до суда дожить надо!

Это был предварительный этап: запугивание, подавление воли и прочее, прочее. Судя по тому, что никто не стесняется в нанесении очевидных побоев, решение суда не вызывает сомнения ни у кого. За что? Да хоть за что.

Когда-то до революции подобные мероприятия именовались: «судилища». Это потому, что судили революционеров, в том числе и Вову Ленина. «Вы боитесь моих вопросов, господин судья!» Попробовал бы сейчас произнести что-то подобное самый известный подсудимый. Словил бы высшую меру прямо в зале.