Чтение онлайн

А что насчет видеокассеты с записью фильма «Альберт и Клитория»? И как дела у моего любимого потерянного Людо?

Примерно через месяц после возвращения к Пенни я задала ей невинный вопрос — просто для поддержания разговора:

— Пенни, а вы помните свою самую первую роль?

— Как будто это было вчера. Это был легкий и смешной короткий эротический фильм. Его снял один достаточно знаменитый итальянский режиссер. Я не могу назвать тебе его имя, потому что он потребовал у всей съемочной группы хранить его в секрете. Жаль, но этот фильм, похоже, исчез.

Меня удивила ее прямота.

—А разве вы не испытываете смущения или стыда за него?

— Смущения? Боже мой, конечно, нет! В те дни у меня было тело, о котором можно

только мечтать. Я бы все отдала за то, чтобы увидеть этот фильм снова. Он может даже прибавить сил Хью.

— Пенни, не знаю, как вам это сказать, но у меня есть копия на видео.

— Кэти, да ты шутишь! Как это возможно?

— Это слишком запутанная история, чтобы ее рассказывать. Я просто хотела выяснить ваше отношение к нему. Думала уничтожить кассету, а это ведь единственная копия. Не знала, что вы проявите такой энтузиазм. Пожалуйста, можете ее забрать, она здесь, в моей сумке.

— Ты смотрела ее?

— Честно признаюсь, нет. Боялась, что мне будет противно.

И это было правдой.

А как же тот ужасный, занимающийся распространением порнографии и наркотиков гангстер? Разве он не хотел заполучить кассету для своих грязных делишек? Мне придется вернуться немного назад чтобы объяснить, как все произошло. Помните кассету с записью процедуры колонотерапии Пенни, снятую камерой, смазанной вазелином? Эта кассета лежала на моем столе, когда меня «изгоняли из Эдема» и сбрасывали все мои вещи в коробку. И когда я устраивалась в квартире в Килберне, то, естественно, нашла ее, засунула на полку и почти забыла о ее существовании — до визита Джонаха.

И как вы, видимо, догадались, я подменила кассеты.

Через неделю я отдала Джонаху кассету, и он вернул ее порнодельцу.

— Мой знакомый, — рассказал мне Джонах при нашей следующей встрече, — был немного удивлен, когда просмотрел кассету.

— Правда? А я так и не стала это делать. В итоге решила обойтись без нее.

— Да, он был немного удивлен, но не разочарован. На ней невозможно было определить конкретного человека, поэтому она не подходила для вымогательства или других грязных дел. А вот содержание оказалось интересно тем, у кого… определенные вкусы. Он сделал несколько тысяч копий и разослал по всему миру.

Итак, зад Пенни приобрел такую известность, которой остальным частям ее тела так и не удалось добиться. У меня не хватило решимости рассказать ей об этом.

А как же Людо?

— Где можно найти орланов?

— Орланов? Каких именно? И зачем вам это?

Человек из Королевского общества защиты птиц, казалось, не мог помочь мне.

— А какие они бывают?

— Ну, если говорить о разведении, мы занимаемся золотыми орлами и белохвостыми морскими.

— Меня интересуют белохвостые, которых разводят в Шотландии, на каком-то острове. И не птицы, а человек, который за ними наблюдает. Это мой жених. — Я решила не усложнять ситуацию объяснениями.

Кажется, мой собеседник немного смягчился. Его явно порадовала неожиданная новость о том, что у энтузиастов — защитников птиц могут быть невесты.

— Понимаете, нам следует быть внимательными, ведь яйца представляют интерес для многих людей. Видимо, ваш жених — один из наших наблюдателей, работающих по программе возвращения в естественную среду белохвостого морского орлана. Как его зовут?

Десять минут спустя я узнала название острова и получила приблизительные инструкции, как туда добраться. Я позвонила в справочную железной дороги и в компанию паромных перевозок. Потом упаковала маленький чемодан, подобрав одежду, которую с некоторым приближением можно было называть практичной. Первая неудача ждала меня на вокзале «Юстон» — оказалось, что билетов в нормальные спальные купе было совсем мало и они распроданы. На этом мои фантазии о путешествии, как в «Восточном экспрессе», рассеялись, зато

появилась перспектива провести двенадцать часов в «комфортабельном откидном кресле», зажатой, как я представляла, между страдающим недержанием, громко храпящим пьяным докером из Глазго и нездорового вида владельцем похоронного бюро из Слау, направляющимся на север, чтобы восстановить расшатанные нервы, из-за которых обострилась его эпилепсия.

В действительности вагон оказался практически пустым, только в другом конце тихо играли в карты два немолодых мужчины. Это был туристический поезд, который направлялся на северо-запад Шотландии и в сторону островов. А кто поедет туда в феврале? Я подумала, что лучшие места наверняка были заняты бизнесменами, путешествующими по делам, которые боялись задержаться в Глазго на целую ночь и, опасаясь за свое здоровье, не хотели пробовать жаренных во фритюре шоколадок «Марс».

Как всегда в начале любой поездки, я почувствовала легкое возбуждение. Мое кресло, если не рассматривать его как возможную кровать, было вполне удобным, и я уютно устроилась в нем. Одетый в яркую, хоть и дешевую, форменную одежду кондуктор подошел ко мне и задержался немного, чтобы пофлиртовать. Он напомнил мне генерала-аргентинца, с которым давным-давно и далеко от этих мест общалась Пенни. Кондуктор весело попрощался, но минут через десять вернулся с теплым клетчатым шотландским пледом:

— Мисс, он вам пригодится, позже будет немного прохладнее.

Я знала о том, что на клетчатой ткани пятна становятся почти неразличимыми, и поэтому положила плед на соседнее сиденье.

В течение пяти минут я рылась в сумке в поисках книги, пока не поняла, что не взяла ее с собой. Замечательно. После долгих месяцев тяжелой работы, когда у меня не было ни секунды, чтобы погрузиться в какое- нибудь дрянное чтиво, я сижу в поезде, впереди у меня долгие и скучные часы поездки, и даже не могу отвлечься от мыслей о возможных ловушках предстоящего дня — самого важного в моей жизни. Я уставилась в темноту за окном, но увидела лишь собственное обеспокоенное отражение в стекле и, как мне показалось, складку, похожую на морщину. Как ни странно, через некоторое время я начала засыпать: мерное покачивание поезда, гипнотизирующая темнота за окном и купленная на станции большая банка джин-тоника подействовали на меня усыпляюще.

Я резко проснулась. За окном сумрачное небо, ужасно холодно. Во рту стоял очень неприятный вкус, как будто там сдох слизень. И точно, на подбородке у меня остался его след, высохший и образовавший корочку, которая начала отслаиваться. Естественно, мне снился Людо.

Ничего связного, просто обрывочные образы с картинками нашей трогательной встречи.

Было четыре часа утра, и я поняла, что больше не усну. Посмотрела в другой конец вагона — те двое по-прежнему играли в карты. Я привела себя в порядок в туалете, вышла и поздоровалась с ними. Они пригласили меня присоединиться к игре, и через два часа покера я проиграла около трех фунтов. Это был неплохой результат, ведь к концу игры я разбиралась в правилах ничуть не лучше, чем в начале. Речь моих спутников была такой же вязкой, как овсяная каша, ноя сумела разобрать, что дважды в неделю они ездят на поезде «Евростар» в Кале. Там они скупают полные мешки запрещенного к ввозу табака, а потом продают его по дешевке в пабах Глазго. Мне показалось, это достаточно странный способ заработка, но ведь и бизнес, связанный с модой, тоже иногда производит такое впечатление. Поезд остановился в Глазго, и мужчины вышли. Появились другие пассажиры: туристы, отправлявшиеся на однодневные экскурсии, одетые в куртки с капюшоном и непромокаемые брюки, — готовые к самому худшему. Когда стало светлее, мне показалось, что поезд едет по какой-то далекой стране. И вдруг я увидела горы — настоящие горы и длинные озера, светящиеся темным светом и наверняка полные чудовищ. Возможно, окажись на небе солнце, пейзаж за окном выглядел бы мило, но под штормовым небом он стал мрачным и неприветливым.