Чтение онлайн

— Толлингтон-роуд.

— Это в Финсбери-Парк? За Страуд-Грин?

— Угу.

Там жила Вероника.

Машина тронулась, и я прочла записку.

Вот что в ней было:

«Кэти!

Прошлой ночью, когда я вернулся, позвонила мама. Она рассказала мне о тебе и этом Каллагене. Если бы не история с французом, я не поверил бы ей. Но и во француза я бы не поверил, не будь Каллагена.

Кэти, почему ты сделала это? Я так сильно любил тебя, и мы могли быть счастливы. Это потому, что я не был достаточно крут, или дело в сексе? Единственное, о чем я думаю, — ты вместе с ними. Я бился головой о стену, чтобы избавиться от этого наваждения, но безрезультатно. Вот почему я больше не увижу тебя.

Мне нужно попытаться все забыть, или я сойду с ума.

Извини, что так произошло с квартирой — это Пенни настояла. Ты ведь знаешь, она принадлежит ей. Я говорил, что не стоит ставить второй замок, но она не хочет, чтобы ты возвращалась. Самое удивительное — она оказалась кое в чем права. Думаю, это действует закон больших чисел.

Меня уже не будет, когда ты вернешься. Я улетаю на запад Шотландии заниматься вопросами охраны природы. Я увлечен этим уже пару лет, но ты, наверное, не замечала. Идея неплохая, ее предложила Пенни. Не знаю, как долго я пробуду там. Если я там буду нужен, может, не вернусь никогда.

Я не виню и не презираю тебя. В глубине души я буду любить тебя всегда. Мне просто очень, очень грустно. Надеюсь, твоя жизнь сложится удачно.

Д.».

Я очень старалась рассмеяться от его жалости к себе и помпезных фраз. Но не смогла. И я заканчиваю эту главу, потому что обещала не плакать, но, похоже, не могу больше сдерживаться.

Итак, я разревелась. Мне было очень жаль себя, и я оплакивала крушение своих надежд. Но в этих слезах не было ни капли раскаяния. Это продолжалось одиннадцать минут — ровно столько потребовалось на дорогу до Холлоуэй-роуд (не забывайте, было воскресенье). Мне требовалось выплакаться для моей же пользы. Иначе я продолжала бы пребывать в шоке — парализованная и неспособная к действию.

Когда ко мне вернулась ясность мышления, я поняла: нужно немедленно решить два вопроса. Прежде всего следует удостовериться, что Вероника дома. Потому что, если ее нет, я не знаю, где искать ее воскресным днем. Может, она шатается по парку, вытирая слезы и шмыгая носом. Хорошо, что у меня сохранился мобильный телефон. Я позвонила. В ответ прозвучал странный голос — молодой, мужской, бестолковый:

— Алло, да?

— Привет, Вероника дома?

— Нет, она… ну… ее нет.

—Ты не знаешь, когда она вернется?

— Не-а.

Вот черт! Вероника, наверное, единственная в этом городе жила без мобильного — по ее словам, она боялась опухоли мозга, нарушения биоритмов и возможного выкидыша (ни малейшего шанса).

— Послушай, это очень важно, — строго сказала я. — Ты никуда не уходишь в ближайшие двадцать минут?

— Нет, наверное. А зачем тебе?

— Я Кэти Касл — давняя подруга Вероники, хочу остановиться у нее на какое-то время. Она, наверное, забыла об этом. Ты должен впустить меня.

Парень производил впечатление абсолютного кретина. Я попыталась вспомнить, с кем живет Вероника. На Толлингтон-роуд стоял большой, требующий ремонта дом, в котором жили неудачники и неадекватные люди типа Вероники. Я была там всего дважды и только в чрезвычайных ситуациях (потерянные ключи и первая крупная ссора с Людо по поводу какого-то вопроса, разрешение которого требовало применения примитивных способов воздействия). В последний раз среди соседей Вероники я видела раздражавшую меня девушку, напоминающую пикси [18] , которая работала редактором в журнале о прыжках на батуте. Серьезного немца, изучающего английский опыт разведения птиц; гражданского служащего, который постоянно переживал по поводу налога на добавленную стоимость, и хорошенькую, но злобную девушку — дизайнера ювелирных изделий,

которая, очевидно, специализировалась на общении с чужими бойфрендами. Понятия не имею, как их зовут, а этот кретин, должно быть, новенький.

Итак, с жильем разобрались. Теперь второй вопрос.

Этот урод — извините, но я не могу назвать его по-другому, поэтому повторю — этот урод Лайам. У меня был только номер его рабочего мобильного телефона. В записной книжке моей «Нокии» он был записан под именем «удаление одежды», и тогда мне это казалось очень забавным. Но сейчас все было по-другому.

Сначала нужно хорошенько обдумать, что я скажу ему. Есть несколько возможностей. Я могу рвать и метать от ярости, и мне от этого станет лучше, ему же будет неприятно на протяжении всего разговора. Но в этом случае беседа не будет иметь никакого смысла и не поможет исправить положение. Можно сохранят» хладнокровие и злорадствовать, угрожать, что я использую все связи и разрушу его бизнес, если он публично не откажется от своих заявлений (но все равно в любом случае разорить его). Есть еще вариант — попробовать и то и другое: сначала поорать, затем успокоиться и продемонстрировать стальную выдержку. Можно взывать к его благоразумию и нравственным принципам, перечислять преимущества того, что он откажется от своих слов и спасет меня. А еще можно его убить. В уме я нарисовала табличку, чтобы мне было проще решить, какой вариант выбрать.

Плюсы

Минусы

Оценка (по десятибалльной шкале)

1. Рвать и метать от ярости

Выпускаю пар, ему приходится тяжело

Выставлю себя идиоткой, он с удовлетворением поймет, что ему удалось задеть меня

6

2.

Хладнокровно наступать

Максимальное долгосрочное влияние на Лайама

Не получаю быстрой

психологической

разрядки

7

3. Сочетать пункты 1 и 2

Быстрый способ добиться цели

Все равно есть шанс показаться сумасшедшей

8

4. Подавить

убедительными

аргументами

Никаких

Отсутствие разрядки, никакого вреда Лайаму

1

5. Убийство Лайама

Максимальная

психологическая

разрядка

Можно заработать поремное заключение лет на 10—15

5

Несмотря на то что, судя по таблице, самым эффективным мог оказаться смешанный подход, набирая номер, я все еще не знала, что именно скажу. Но мы уже подъезжали к дому Вероники, и я хотела как можно быстрее покончить с этим. Четыре длинных гудка — мои нервы на пределе! — и меня переводят на голосовую почту Лайама. Он записал новое сообщение. И вот что я услышала: «Привет, это Лайам Каллаген. Меня не будет в городе в ближайшие две недели, и до возвращения я не смогу принимать заказы на работу. Если это Кэти Касл, пожалуйста, очень тебя прошу, прекрати беспокоить меня и мою семью. В противном случае я вынужден буду заявить в полицию о твоем поведении».

Вот черт!

Сволочь!

Придурок!

Вот так. Все это наяву, окончательно и бесповоротно! Теперь весь мир будет считать меня одержимой женщиной. Я недооценила Лайама, он сумел повернуть ситуацию в свою пользу. Что ж, нужно отдать ему должное! Столкнувшись с угрозой потерять бизнес из-за сомнительной причастности к нашему с Людо разрыву, он предпочел искусно выставить меня психопаткой. Все пользовались услугами Лайама, и все оставляли ему сообщения. Новость распространится быстрее вируса Эбола в захолустье Конго. Из горла у меня вырвался странный звук, и лишь через пару секунд я сообразила, что смеюсь.