Чтение онлайн

Примерьте процитированное выше определение к британскому монарху или Джорджу Соросу, и вы увидите, что они хуже, чем диктаторы. Потому что классических диктаторов Древнего Рима все-таки назначали другие, выбранные кем-то люди. Достигая по этому вопросу консенсуса. А кто назначил Елизавету II и сменившего ее Карла III? Предыдущий монарх, кучка наиболее влиятельных лендлордов и более никто. Равно как и скрывающихся за ширмой демократии американских олигархов никто не назначал. Они просто родились в типа элитных семьях, обладающих огромными финансовыми и прочими ресурсами. Или сколотили состояния на спекуляциях, как тот же Сорос, основав такие семьи.

Что первое, что второе – чистая биология, не имеющая никакого отношения к социальному прогрессу.

Те же, кого настоящие диктаторы устами спонсируемых медиа сами клеймят «диктаторами», в реальности, как правило, являются народными вождями, которых в современном мире правильнее называть лидерами. За примерами далеко ходить не нужно. Владимир Путин – вот политик, стоящий в западном списке «диктаторов» на первом месте. И что же? Где его элитное происхождение? Отсутствует. Он вырос в питерской коммуналке. Где чрезвычайные полномочия, ставящие его над законом? Их нет. А есть необходимость в одобрении со стороны народа. Иначе бы президент России не выносил конституционные поправки на плебисцит, когда мог совершенно законно принять подобное решение единолично.

В России директивный характер управления – это не блажь якобы находящегося у власти диктатора, а необходимость.

У нас огромная территория с крайне малочисленным для таких масштабов населением, гигантскими природными богатствами и толпой заклятых «партнеров», не раз устраивавших интервенции. Те же американцы и британцы приходили на русскую землю с оружием в руках, хотя нога нашего солдата ни разу в истории не ступала ни на берега Туманного Альбиона, ни на какое-либо из побережий современных США с целью агрессии. Поэтому, как только директивный характер власти в России сменяется разбродом и шатанием, нашу Родину сразу же стараются ограбить или вообще расчленить.

Путин в сравнении с британской феодальной монархией и имитационной американской демократией, за которой и скрывается олигархия – народный вождь, лидер. Вышедший из глубин общества в эпоху, когда казалось, что России – конец. До него точно таким же вождем был Иосиф Сталин. Которому сначала пришлось выиграть в аппаратной схватке с окопавшимися во власти троцкистами, параллельно вытаскивая отсталую аграрную страну на уровень западных индустриальных держав, а затем выиграть столкновение с объединенной континентальной Европой, вложившей все свои силы в создание гитлеровской машины уничтожения.

Диктаторами и Путина, и Сталина может назвать или человек, ничего не понимающий в политологии, то есть – некомпетентный. Или – ангажированный, заведомо очерняющий российское государство и на пике его советской мощи, и в современном варианте.

Будь Путин диктатором и тираном, которым его малюют заграничные пропагандисты, так вся редакция коллективного «Эха Москвы» давно ударно трудилась бы на лесоповале. А бывший олигарх Ходорковский, который шил рукавицы в северных широтах, не вышел бы из лагеря никогда. И таких примеров можно привести вагон с тележкой.

Реальные же тираны обычно поддерживались скрытыми за ширмой имитационной демократии западными коллегами, как диктатор Франко в Испании, его коллега Салазар – в Португалии, либо Пиночет – в Чили.

Исходя из изложенного, мы считаем, что заявленной демократии нынче на планете вообще нет. Есть отдельные элементы народовластия, неравномерно размазанные по различным странам. Причем в России таких

элементов гораздо больше, нежели в олигархических США или Евросоюзе, управляемом бюрократами-троцкистами и дегенератами из числа «старых элит», владеющих крупной собственностью (прежде всего – землей) на протяжении нескольких столетий.

Нашу же задачу, как прогрессоров, мы видим в том, чтобы усилить элементы народовластия в российском государстве.

Что, в свою очередь, станет одним из механизмов, призванных не допустить возврата ни к изжившей себя наследственной монархии, ни к звериному либерализму ельцинского периода, ни к правлению касты номенклатуры, как в послесталинском СССР.

В рамках продолжения темы реальной демократии выскажемся также о том, каким мы видим отход от имитации выборов в сторону реального замера волеизъявления граждан. По нашему мнению, для такого отхода ключевым станет момент, когда избиратели добьются создания механизма отзыва политиков, не оправдавших оказанное доверие.

Мы называем западную демократию имитационной именно потому, что любой светлоликий политик – от мэра какого-нибудь заштатного городка в США до президента Франции – в перерыве между выборами может позволить себе творить что угодно. Причина такого положения банальна: в либеральных типа-демократиях, крикливо противопоставляющих себя так называемым «авторитарным режимам», избиратель практически не может повлиять на текущую деятельность собственноручно избранного политика.

Примеров масса. Так, в США избиратели не способны оказать влияние даже на членов избирательных комиссий отдельных городов, чьи действия явно помогали фальсифицировать результаты выборов президента страны в 2020 году в пользу Джо Байдена. А во Франции протесты против действий Макрона, идущие аж с ноября 2018 года, имели нулевой результат в плане влияния на эти самые действия. Он как вел неолиберальную политику, так и продолжил ее вести, причем смог переизбраться на второй срок. Параллельно «закручивая гайки» и отдавая приказы усилить полицейское давление на протестующих.

Полагаем, говорить о приближении к реальной демократии можно лишь тогда, когда граждане какой-либо страны в любой момент смогут вынести на голосование вопрос о доверии конкретному избранному политику или назначенному им чиновнику. И развитие цифровых технологий должно максимально упростить процедуру, приблизив данный момент.

Стоит ли говорить, что в хваленых либералами «нормальных-то странах» не существует даже малейшего намека на такую возможность? И более того – нет намека на ее получение в обозримом будущем. По той простой причине, например, что в каком-нибудь типа развитом Израиле и Британии не существует аналога наших «Госуслуг».

О полной легитимности любого избираемого политика можно вести речь лишь тогда, когда его действия получат оценку в режиме реального времени. И когда ответственность за эти действия наступит в считанные дни. Если мы выстроим систему, в рамках которой, например, пятой части зарегистрированных избирателей города, округа или региона окажется достаточно для автоматического формирования местного референдума о доверии такому-то чиновнику – это будет огромная победа.

Предвидя аргументы на тему того, что большинство голосует не умом, а сердцем, можем предложить введение многоступенчатой системы, учитывающей квалификацию конкретного избирателя.