Путь прогрессора
Шрифт:
Созидательная деятельность государства в нашей стране набирает обороты, что играет на руку и тем, кто обладает прогрессорским мировоззрением и стремится распространять его.
Это, кстати, к вопросу о реализации способностей каждого человека. Как видите, вменяемому носителю либеральных взглядов, как Элла Памфилова, можно дать такой фронт работы, где его деятельность будет прогрессорской. И лет через десять с Запада начнут приезжать учиться у нас реальной демократии, попомните наши слова.
Политики
В
Полагаем, что целью любого человека, занимающегося политической деятельностью, выступает получение, сохранение и приумножение полученной власти. Наша классификация политиков строится на том, власть чего именно хочет выстроить конкретный человек.
Первая разновидность политиков – популисты. Сюда можно отнести любых персонажей, стремящихся утвердить власть своего эгоцентризма. Популист всегда зациклен на собственной индивидуальности, не терпит конкурентов, называет созданную политическую силу в честь себя, любимого, обожает хайп и готов обещать что угодно, лишь бы избиратели его поддержали.
Сюда можно отнести и Жириновского, и Навального, и Гитлера, и многих других, чей стиль в политике – чистый вождизм, а целевая аудитория – эмоционально неустойчивые люди.
Вторая разновидность политиков в нашей классификации – лоббисты. Эти люди строят власть корпораций. Ну или – власть денег, если брать широко. Они работают с крупным бизнесом, продвигают выгодные ему законы, и никогда не возьмутся делать нечто, не обещающее материальную выгоду.
Фамилии таких политиков не столь известны, как фамилии популистов, но они есть повсюду – и в Госдуме, и в органах исполнительной власти, и в госкорпорациях. Типичный широко известный пример – Герман Греф.
Третья разновидность политиков – классические либералы. Эти озабочены властью либеральных ценностей: прав человека, «Невидимой Руки Рынка» и прочего набившего оскомину набора, позаимствованного у Запада. Есть мнение, кстати, что в число таких политиков входит и Владимир Путин, но мы с ним не согласны.
Классические либералы обычно сплетаются в тесных объятиях с соседним подвидом – лоббистами, и их зачастую трудно отличить друг от друга. Но все-таки можно. Потому что классические либералы даже иногда способны заниматься созидательной деятельностью, не направленной на продвижение интересов корпораций. Например, глава ЦИК России Элла Памфилова, как мы уже писали выше, – человек либеральных взглядов. Но наш президент, как видите, смог найти для нее должность, на которой человек с такими убеждениями может приносить пользу Родине.
Четвертая
Типичные представители – уже бывший депутат Госдумы Оксана Пушкина, активистка Алена Попова, различные свихнувшиеся зоозащитники, о деструктивной деятельности которых Руслан регулярно выпускает публичные материалы.
Сюда же можно отнести и современных троцкистов-леваков. Те из них, кто не входит в число популистов, обычно тоже свихнулись на идеях «защиты меньшинств».
Пятая разновидность политиков – консерваторы. Их несколько подвидов, но все они борются за власть традиционных ценностей. Просто одни воспринимают эти ценности через призму пресловутой «России, которую мы потеряли», другие – через советскую призму, третьи пытаются совместить одно с другим.
С наиболее вменяемой частью этих политиков можно иметь дело. Некоторые желания иметь дело с ними не вызывают, как Виталий Милонов, но все равно объективно полезны, ибо противостоят толерастам. Но попадаются и персонажи, чье стремление «вернуть все взад» уже достигло патологических состояний. Пример – осужденный создатель организации «Христианское государство – Святая Русь» Александр Калинин.
И, наконец, шестая разновидность политиков – политики-прогрессоры. Цель их, то есть нашей, борьбы – установление власти творческого начала человека. Именно к числу таких политиков мы и относим действующего президента России. В число способностей которого входит умение использовать политиков всех ранее перечисленных разновидностей, посильно направляя их деятельность если не в созидательную, то хотя бы в минимально вредную для страны сторону.
Находить общий язык с множеством людей различных убеждений – необходимое качество прогрессора.
Среди пяти предыдущих подвидов политиков совсем иметь дело невозможно разве что с толерастами. Потому что их дегенерация зашла слишком уж далеко, и по ним карательная психиатрия плачет. Остальных, включая популистов, вполне можно приспособить к делу.
Да, при этом велики риски того, что лоббисты и классические либералы попытаются сговориться с иностранными колонизаторами. Сами цели таких политиков предполагают подобную возможность. Но действующие власти России, видимо, считают, что это допустимые риски и что они всяко лучше, чем повторение советских событий 1937 года.
Приведенная в этой главе классификация касается исключительно политиков современных, и вот почему: публичная политика в знакомом нам виде – это фактически порождение позапрошлого и прошлого веков истории человеческих сообществ. Французская революция – вот то событие, с которого, грубо говоря, можно вести отсчет хоть какого-то подобия публичной политики. Ранее же она принимала совсем другие формы, и, соответственно, к людям, которые ею занимались, не применима изложенная нами классификация.