Чтение онлайн

— Скверно… — сказал учитель.

Он обмяк и отошел обратно к стене.

Еленка снимала панцирь и изредка, морщась, словно от зубной боли, поглядывала на фехтовальщика. Тот запускал руку в кисет, комкал рубленые сухие листья конской люпавы и забрасывал их в рот, глядя в окно слезящимися счастливыми глазами.

Две маленькие служанки принесли ярко–голубое платье, полагавшееся знатным дамам Дастеста, и увлекли миру Ель из зала. В туалетной они обрызгали ее ненавидимым душистым маслом и завернули в шуршащий дождь праздничного платья. Наконец, служанка

закончила шнуровать жесткую талию. Мира Ель обреченно вздохнула.

Она поцеловала портрет отца — Дастест! Так принято! — и спустилась вниз к поджидающему ландо.

— К Обсерватории! — скомандовала она.

Экипаж покатился по улицам, разбрызгивая навозную грязь дороги и чуть покрякивая на поворотах.

На улицах города царило оживление. Дородные горожанки стояли у ворот своих домов и перекрикивались, прикрываясь от мелкого дождя вениками сельдерея. Орава неопрятных детей с визгом кидалась гнилыми корками. У памятника Кенилоту III три худые девицы искали клиентов.

Мира Ель со скукой взирала на тоскливую, как сегодняшняя погода, жизнь. Везде одно и то же — скука. Скука висит над городом, скука правит людьми. Скука съедает все мысли, скука требует развлечений. Скука зудит, как назойливая муха, и давит, давит на веки сонной тяжестью. Королева скука…

Золотая площадь была запружена народом. Протяжно вопили лоточники. Кони всхрапывали и, вскидывая головы, скользили по толпе испуганным взором. Мира Ель постучала в стенку. Ландо остановилось. Еленка отворила дверцу и спустила ногу на ступеньку.

К шпатовому помосту в центре площади подкатила белая карета. Толпа заволновалась, подтекла поближе. Мира Ель привстала. Из кареты в сопровождении шести громадных конвоиров с покатыми лбами дегенератов вышла некрасивая девушка, закованная в кандалы.

Первым на помост, размахивая королевским штандартом, взбежал молоденький герольд.

— Граждане Великолепного Дастеста! — звонким голосом закричал он. Приказ Великого Королевского Суда!

Герольд помолчал, ожидая тишины.

— Граждане Великолепного Дастеста! — повторил он. — Приказ Великого Королевского Суда! Суд Его Величества вечно живущего короля Бенъетела постановил: чеканщицу Сеену, проживающую на площади Побережья, за воровство и злостное неповиновение приговорить к публичному осмеянию!..

Герольд не спеша спустился вниз и махнул рукой. Преступницу за кандалы втащили на помост и прикрутили к железным кольцам. Один из конвоиров длинными лоскутами принялся обдирать с нее одежду. Девушка беспомощно охнула. Толпа хохотнула.

Герольд зло взглянул на помощника, пускающего пузыри уголком рта, и энергично сжал кулак. — Ну, кто первый? — ровным голосом спросил он.

Конвой сошел с помоста, остановился возле лестницы. Герольд сел на подставленную слугой скамеечку и громко зевнул.

— Я! — раздался голос. — Я буду первым! К помосту ковылял старик–нищий в жеваных дерюжных лохмотьях.

Герольд оглядел старика и ухмыльнулся:

— Ну что ж, потрудись… Только недолго!

— Го–го–го! — сказала

толпа.

— Да! — Старик дрожал от возбуждения и судорожно глотал слюну.

Еленка вздрогнула: где–то совсем рядом щелкнул зажим самострела. Мира Ель беспокойно огляделась. Похоже, что, кроме нее, никто не услышал опасности. Она перевела взгляд с лохматых мальчишек, сгрудившихся возле колеса ландо, на сонного толстобрюхого горожанина с красной лентой фонарщика в петлице. Нет, не то. Взгляд ее перешел на скуластого парня в белой шляпе и свободном белом плаще королевского охотника. Парень морщил лоб и смотрел в небо. Плащ шевельнулся. Снова раздался щелчок.

«Вторая стрела», — отметила Еленка.

Она протянула руку к ножу.

Старик на помосте завизжал от радости. Он пинал воровку ногами и рвал завязки на штанах. Крякнула тетива. Алая молния стрелы прошила шею нищего. Старик, вцепившись в бороду, опрокинулся назад и, дернувшись, остался лежать недвижимым.

— Ле–е–ет! — пронзительно закричала воровка. — Спаси меня, Ле–ет! Она приподнялась, пытаясь вырваться из–под перетягивающего шею шнура.

Мира Ель резко обернулась.

Из–под белого плаща торчал клюв самострела, расчеркнутый алым лезвием второй стрелы. В тени широкополой шляпы блеснули глаза. Стрела со звоном пробила воздух.

Крик оборвался. Чеканщица куклой откинулась на кольца.

Герольд опрокинулся со скамеечки и, ругаясь, пытался подняться. Конвоиры тупо таращились на начальника. В толпе визжали женщины. Всадники суматошно пытались пробиться к краю площади, где стояло еленкино ландо.

Охотник неторопливо достал трубку, кресало, вдохнул дым. Он недружелюбно взглянул на миру Ель и мягко спрыгнул с приступки на углу дома. Белый плащ быстро растаял за поворотом стены. Городская стража наконец пробилась к ландо и остановилась в замешательстве.

Мира Ель, придавив волнение, смерила стражников холодным пустым взглядом.

— Едем, — приказала она вознице. — Мы совсем опоздали.

Тот натянул вожжи, и лошади медленно пошли вперед, расталкивая поредевшую толпу. Помост и стража остались позади.

Еленка в волнении открыла наугад книгу: «Белая хвостатая звезда предвестник войны, величия или смерти. Горе тому, кто рискнет выследить путь кометы…» Воображение добавило несколько линий, и вместо хвостатого небесного чуда мира Ель увидела на рисунке убийцу чеканщицы. Королевский охотник стоял, повернувшись спиной. Еленка с ожесточением захлопнула книгу.

Ландо остановилось.

Мира Ель, успокоившись и надменно сжав губы, поднялась по лестнице в гигантский купол Тельской обсерватории; толкнула дверь в башню.

Магистр Эрсита сидела в ногах большой деревянной кровати и размешивала порцию ментоловой мази в чаше с теплым вином. На шелковых подушках кровати возлежал сухой старичок. Он читал книгу и в восторге поводил костлявыми плечами.

Эрсита почтительно кивнула ученице.

— Магистр, — сказала она, протягивая старику свой кубок, — выпейте, это — лекарство.