Чтение онлайн

— И убитые есть? И раненые?

— Где одна беда, там и другая... А двух девушек, говорят, увезли. И нескольких малых ребятишек тоже...

Андреа бросил папиросу, яростно раздавил ее каблуком и, не взглянув на старого служителя, выбежал из барака.

— Если не ошибаюсь, это вы, господин Будинов? Здравствуйте! Здравствуйте!

Мягкий приветливый голос, произнесший по-французски эту фразу, оборвал мысли Андреа. Обернувшись, он увидел у зелени забора маркиза Позитано.

— Добрый день, — неохотно

ответил он.

— Добар... добар... — радушно улыбаясь, попытался заговорить по-болгарски итальянец. — Делаете прогулка?

— Вроде того.

— Вроде... да? А я все учу язык и никак не научусь!

Консул с комической беспомощностью развел руками и снова перешел на французский.

— Вы куда? Направо? Пойдемте вместе!

— Если вам угодно.

Андреа было не до болтовни и прогулок. Но не мог же он сказать Позитано: «Оставьте меня в покое, иду в Горубляны!» Он только подозрительно оглядел маленького итальянца, который, поднявшись на цыпочки, с любопытством смотрел поверх забора во двор.

— Вот они, здесь! — воскликнул он, указывая на сбившиеся в кучу двуколки пожарной службы.

За бочками с водой под навесом стояли самые обыкновенные насосы с намотанными на них толстыми шлангами.

— Вы про насосы, господин консул?

— Да, про них, мой юный друг! Это увлечение моей молодости! Я родом из Апулии, — словоохотливо продолжал маркиз. — Возле Бари есть старый городок Мола, где я провел свою бурную молодость!

— Но какая связь между вашей Молой и нашими насосами? Не понимаю!

— О, прямая! — воскликнул Позитано и, подхватив Андреа под руку, засеменил рядом с ним. — Прямая! В свое время я был в Моле начальником... Il capitano!

— Я не знал, что вы военный...

— Нет, не военный — я был капитаном городской пожарной команды!

«Этот синьор маркиз немножко тронутый, — решил Андреа и почувствовал к нему живейший интерес. — Странно, что я до сих пор к нему не присмотрелся. А кто у нас пожарники? Одни прохвосты, — вспоминал он. — Черный Кёр Мустафа, разбойник Кабахатлия, два курда, провонявшие бараньим салом... Сами подожгут болгарский дом и бегут тушить. И первым делом требуют денег!» Тут он вспомнил про Горубляны и нахмурился.

— И много вы погасили пожаров? — спросил он Позитано.

— Нет, мой милый, немного. За шесть лет — всего четыре пожара.

— По одному в год и то не выходит!

— Увы, да. Дома у нас в Моле каменные, да и печей не топят — там тепло. Потому всего четыре! Зато все остальное было великолепно: каски, мундиры, строй, труба и особенно азарт... Да и молоды тогда мы были!

— Значит, денег получали много, а пожаров гасили мало?

— Денег? Вы думаете?.. Позитано рассмеялся и продолжал, выразительно жестикулируя. — Мой юный друг! То была, как бы это сказать, добровольная, почетная должность. И мы вкладывали в нее совсем иной смысл. Наша команда служила другому делу. И не только она! Еще много разных корпораций. Да, они хорошо послужили нашей Италии!

Андреа

замедлил шаг, ожидая продолжения тирады. Но маркиз, глядя на вход в резиденцию мютесарифа, где сновали в ту и другую сторону офицеры, словно нарочно молчал.

— Вы сказали: они служили другому делу. Я правильно вас понял, господин консул?

— Безусловно. Ведь тогда мы боролись за объединение, за независимость... Гарибальди, Мадзини — надеюсь, вы знаете эти имена?

— Разумеется!

Андреа чуть было не выпалил, что он знает и другие имена, но вовремя остановился.

— И эти невинные сообщества на самом деле были тайными?..

— В сущности, гасить пожар — благородное дело, не так ли? Переживаешь, такой душевный подъем! Между прочим, вы слышали о пожаре? — спросил Позитано, понизив голос.

Глаза их встретились.

— Вы тоже знаете? — тихо спросил Андреа.

— Знаю.

— Это такая... такая... Нет, не подберу слова! Хищные звери и те убивают только из нужды, а они... Я иду в Горубляны.

— Нет, не ходите, — шепнул маркиз.

Он умолк, пережидая, когда пройдет группа турецких офицеров, а за ними еще двое строителей железной дорогой. Один приветствовал его по-итальянски, и маркиз что-то ему ответил, взмахнув рукой. Затем все так же тихо, хотя в этом уже не было необходимости, он продолжал:

— Не ходите туда. Я хочу сказать, не ходите сегодня! Завтра.

— Почему? Еще что-нибудь произошло?

— Нет, ничего... Я случайно услышал, что генерал Бейкер был свидетелем этого происшествия — я употребляю слово «происшествие» как более нейтральное. Сегодня утром он обратил на это внимание Джани-бея, и по его...

— А кто такой Бейкер? В первый раз слышу.

— О, это весьма благовоспитанный джентльмен... Как и все они — весьма благовоспитанный.

— И теперь запрещен выезд из города?

— До этого еще не дошло, я полагаю...

— Постойте! Да вы сами сказали...

— Нет, я только хотел сказать, что туда посланы двести жандармов расследовать это происшествие.

— Двести? Не сомневаюсь, что с ними и сам Джани-бей.

— Вот и ошиблись! Час назад я его встретил возле Черной мечети.

В Черной мечети помещалась главная городская тюрьма.

— Значит, его задержали в городе более важные дела. В таком случае извините меня, господин консул! Продолжайте свою прогулку, а я спущусь к чаршии.

Поняв, что идти в Горубляны нельзя, он решил отправиться, как и задумал, выходя из дому, на постоялый двор горублянца бай Анани. Но Позитано продолжал идти с ним.

— Сегодня рыночный день, не так ли? Приедет много крестьян. Шоп-шоп...

— Шопы, — подсказал ему Андреа.

— Отлично! Я очень люблю ваших шопов! Они не слишком разговорчивы, но себе на уме. Пошли, мой друг, пошли!

Они вышли на орханийскую дорогу и мимо городских часов на квадратной башне, которые только что пробили одиннадцать, мимо нарядной ярко-синей мечети Челеби спустились в суконные ряды.