Чтение онлайн

Настя молча закатала ему рубашку, перевязала жгутом руку по бицепсу и велела поработать кулачком. После открыла саквояж и достала оттуда шприцы, баночку со спиртом и ампулы с вакциной симбионта. Профессиональным движением отвернула рожу мужа в сторону и ввела шприц в вену. Момент – и все закончилось.

– Следующий! – равнодушно сказала Анастасия.

Ей сделали прививку еще неделю назад, в порядке эксперимента. Молодую женщину с рождения мучили почечные колики из-за повышенного содержания холестерина. За три часа симбионт сожрал в организме лишний холестерин и раздробил два камня,

сидящих в печени – после этого полковник медицины Львов позволил ввести вакцину и себе. Через три дня у него исчезли все признаки сердечной астмы, и он возобновил ежедневные пробежки по стадиону.

– Давайте мне, что ли, – на стул сел Костя. Отца необходимо было поддержать.

Следом села Анжела, затем Рената. Через двадцать минут остался лишь один Шевенко. Даже прощелыга Лютиков не утерпел и сдался.

– Что же вы, Владимир Иванович, – уговаривала его Настя, – там ведь и помереть можно. Я все болезни лечить не умею.

– Настенька, кому нужен старший прапорщик с трехсотлетней выслугой? – поморщился Шевенко. – А так я хоть один узнаю – каково там без подготовки. Никогда не поздно ведь сделать прививку, так?

– Оно-то так, – согласился командир, – но с личным врачом на Гее было бы безопаснее.

– Андрей Константинович, – возразил старый служака, —те, кто ищет безопасное место, в армию не идут. Пусть все будет, как было.

– Никогда так не было, чтоб никак не было! – подтвердил командир и вышел из кают-компании.

«Мурена» была на траверзе пристани Речицы. Здесь, в начале полесских болот, за сотню лет до появления наших героев возникло небольшое поселение. Когда Норвегов послал своих «орлов» в геологическую разведку, они обнаружили месторождение нефти, а возле него небольшую весь, дворов в сорок.

Нынче на месте той веси вырос небольшой городок с населением пять тысяч человек, половина которого работала на нефтеперерабатывающих предприятиях. Здесь находились установки каталитического крекинга, завод по производству моторного масла и предприятие по переработке нефтяных отходов на пластмассу.

При Речице был создан небольшой колледж по обучению работников для собственных нужд. Но два года назад по личной просьбе короля Трансильвании Дракулы Третьего в колледж была зачислена группа из десяти валахов – выпускников мундянского реального училища. Предки Хаджи и Попеску [9] возжелали добывать и обрабатывать «черное золото».

Корабль пришвартовался к пирсу в промзоне. Осведомленные о цели визита рабочие моментально подсоединили к резервуарам топливные шланги, похожие на гигантских питонов. Старший мастер по штормтрапу поднялся на борт и, поздоровавшись с Волковым, спросил:

– Андрей Константинович, вам больше ничего не нужно?

– А что у вас есть? Имеете что предложить?

Старший мастер пожал плечами.

– Есть отличный соленый лосось. Пару бочек можем презентовать.

– А почему бы и нет? – оживился полковник. – Шура!

Стоявший

у борта Лютиков заинтересованно обернулся.

– Примешь у товарища два бочонка соленого лосося и скажешь «спасибо». У вас грибов прошлогоднего засола не осталось? Хотел взять с собою грибочков да запамятовал...

– Немного есть... Бочонок рыжиков могем дать на дорожку, – задумался мужчина. – Эй, мужики!

Суетящиеся внизу подняли головы.

– Когда закончите, погрузите на корабль два бочонка лосося и один... да ладно, чего мелочиться, тоже два рыжиков. Поняли!

– Обижаешь, начальник! – ответил один из них и сверкнул щербатым ртом.

Химики? – деловито осведомился Волков.

Старший мастер развел руками и объяснил, что среди народа много бывших разбойников, воров и прочего лихого люда.

– Платят здесь прилично, – говорил он, – а условия, мягко говоря, вредные. Вот и искупают они вину свою таким образом.

Волков удивился:

– И не бегут?

– За десять лет сбежало лишь два калмыка. Чего им бегать? Деньги приличные, хавка почти халявная, жилье нормальное...

– В натуре, без базара! – перешел на язык коллеги полковник. – Усек! А когда еще и бугры не достают, ваще ништяк. Пруха!

Попрощавшись с добряком-мастером, он поднялся в рубку, где Лейф невозмутимо ожидал его на предмет очередного адмиральского часа.

– Это становится нормой, – пробормотал он, осушая рюмку.

– Давняя традиция, – подтвердил Эриксон, – когда я плыл в Винланд, приходилось цедить прокисший эль. Как потом урчала утроба, можете себе представить?

Волков удивился. Он думал, что Ревенанты – существа, лишенные памяти предыдущего воплощения. Но оказалось, наоборот. Стюард, бывший эсер Богров, отлично помнил всю свою жизнь до мельчайших подробностей. Запомнил, подлец, даже цвет сюртука Столыпина в тот роковой день первого сентября 1911 года, но упорно отказывался признать свою настоящую фамилию – Мордехай. Видимо, слишком сильна была боязнь Холокоста.

Среди Ревенантов ходило изречение Ревенанта Первого порядка – Иосифа Джугашвили: «Что толку от этих воспоминаний, когда знаешь, что после смерти тебя окунули в дерьмо и навешали собак. А дело всей жизни пошло под хвост вышеуказанным животным».

Все это поведал Андрею Константиновичу Лейф Эриксон, отваливая от причала.

– Что толку, что мы ходили в Винланд, господин командующий? Через пятьсот лет туда попал Колумб и обозвал это Индией. Америку заселил всякий сброд, а моя Норвегия лишь в 1905 году вышла из-под шведской пяты!

– Твоя Норвегия, капитан, – фыркнул полковник, – в конце двадцатого века была недостижимой мечтой для белорусов. Так что допивай свое сакэ и гляди в оба. После слияния с Днепром наша власть заканчивается. А татарско-хазарский каганат не очень любит, когда по его территориям без спросу тягаются.

– Эти узкоглазые! – фыркнул Лейф. – Да мы в Винланде пятью десятками ходили против двух сотен краснорожих!

– Ну-ну! – только и сказал полковник. – Кстати, есть большие сомнения насчет первенства Колумба в освоении целинных и залежных земель нового континента. Была такая точка зрения...