Чтение онлайн

Все складывалось как нельзя более удачно — я собирался просить о встрече принца, а он сам пригласил меня.

Только сейчас до меня дошло, что я, вполне вероятно, спас жизнь будущего короля, если он переживет старшего брата, то будет править в Ларотум. Я защищал его жизнь, перевязал рану — такие услуги легко не забываются — вот он момент удачи — лови ее за хвост, — сказал я себе. Еще толком не подумав над тем, что замышляли заговорщики из ордена Дикой розы, я уже строил планы своего блестящего будущего. О 'разных мелочах' я подумаю потом — меня ничто не могло остановить на пути к успеху. И я стал наводить

лоск в костюме: оделся с особой тщательностью, нацепил знак бриллиантовой кошки, на пальце красовался перстень герцогини Брэд: я чувствовал себя королем мира, собравшимся его покорить — в таком настроении я вышел из дома.

Меня приняли весьма любезно. Принц Орантон с перевязанной ногой лежал в постели. Это был человек лет тридцати, с привлекательной внешностью, спокойный и дружелюбный, что удивительно для его положения. Позже, много времени спустя, я открою для себя некоторые неприятные черты его характера, но сейчас он произвел на меня хорошее впечатление.

Он сказал, что ему уже кое-что сообщили обо мне. Его высочество расспросил про герцогиню. Я воспользовался случаем и передал ее письмо.

— Я вижу у вас на пальце очень интересный перстень, — сказал принц.

'Что особенного в перстне герцогини?' — подумал я.

— Знак Синего клена, откуда он у вас? Вы имеете какое-то отношение к братьям? Насколько я знаю: они не принимают в свое братство воинов, в чем их несомненная ошибка.

— Вы говорите про этот перстень?

Я совсем забыл про перстень, переданный мне Пентамоном.

— Мне подарил его один человек за добрую услугу. Я не имею никакого отношения к этому культу.

— Что ж, пожалуй, сейчас для вас это может быть и неплохо. В свете того, что начинает твориться в Ларотум. Мой брат затеял великую войну за души своих подданных. Какие у вас планы в Мэриэге?

— Я не прочь найти себе достойное занятие для молодого человека, так как жизнь в провинции наскучила мне. Я приехал в надежде устроиться на службу к хорошему хозяину.

— Так вы не служите больше у герцогини? И это после того как она сделала вас баронетом? Судя по всему, она весьма высоко ценила вас.

— Она отпустила меня мир посмотреть. В замке мои услуги сейчас не требуются.

— Что ж, — задумчиво сказал принц, — вот вы и подсказали мне сами как вас наградить за храбрость. — Я понимаю так, что покровителя вы себе еще не нашли.

— Выбор достойный, а я провинциал — боюсь ошибиться.

— Что вы скажете, если я вас приближу к себе? На первых порах, конечно, я не смогу предложить вам должность. К тому же, у меня своих людей довольно, но вы мне нравитесь. Мне нужны храбрецы, подобные вам. Я позволяю вам присутствовать при моем утреннем выезде, составлять мне компанию в моих передвижениях по городу, сопровождать во дворец.

Слуга доложил о новых визитерах.

Это были некоторые из приближенных к принцу людей. Он представил меня им, объявив, что отныне я состою в его свите.

На меня с прохладным любопытством уставились пятеро молодых людей. Каждый из них, в свою очередь, произнес собственное имя и вежливо поклонился.

Этими людьми были: граф Киприем Брисот, возглавлявший личную охрану принца, человек с внешностью воина, гладко

выбритый череп его отливал бронзой, лицо украшала маленькая бородка клинышком; барон Эвен Равгад, чернобровый, немного напыщенный щеголь, но превосходный фехтовальщик, именно он вчера более всего отличился в драке; граф Влаберд Лону, человек невысокого роста, смазливый до безобразия дуэлянт, начинающий превращаться в сибарита, все, что осталось в нем от рыцаря любящего битвы — роскошный меч и отрезанное ухо; кэлл Алонтий Влару, молодой, очень нервозный и, как оказалось, немного завистливый человек, с болезненным чувством привязанности к принцу; барон Терий Паркара, очень шумный и энергичный дворянин. Чуть позже к нам присоединился симпатичный молодой человек, Флэгерций Влару.

— Это достойные и наиболее приближенные ко мне люди, — улыбнулся принц, — моя свита. Я рекомендую вас этим кэллам, чтобы они взяли вас, так сказать, под свое крылышко — Мэриэг не слишком спешит открыться новичкам.

Я поблагодарил принца за оказанную мне любезность и, поскольку, он не дал указания уйти, я задержался. Вошедшие эллы вели себя в присутствии принца более чем непринужденно. Они расположились кто, где мог: барон Равгад оседлал мраморного льва, Алонтий Влару присел на краешек стола, Брисот и Паркара дружно расположились на софе, едва вместившей их мощные торсы, а граф Лону плюхнулся на кровать рядом с принцем.

— Осторожно, Лону! Ты сел на мою больную ногу — из-за тебя мне ее ампутируют!

— Побойтесь Бога, таннах, тысячу лет вашему здоровью! — рявкнул граф.

Принцу, похоже, была по душе подобная вольность — он и мне кивнул на скамью возле камина. Я скромно присел, повернувшись спиной к огню, отчего меня сразу бросило в жар.

Всех их, кроме Алонтия Влару, я видел вчера на тайной встрече. Как оказалось, не я один имел повод для радости: графа Лону повысили в придворной должности, он теперь стал лерг-баргом. Герцог Квитанский перевел его с должности лерг-норга, которая досталась Алонтию. Меня все это пока не касалось, я просто пытался сейчас разобраться в отношениях этих людей и их положении при дворе принца.

Завязался немного легкомысленный разговор — на меня же никто не обращал внимание. Более всего в разговоре усердствовали трое: Лону, Равгад и Паркара. Они наперебой сыпали сплетнями, шутками и пикантными анекдотами.

На лице Флэгерция Влару витала мечтательная улыбка, лицо Киприема Брисота было достаточно невозмутимым, казалось, что он не любил выражать свои чувства, а может, он привык к болтовне своих товарищей, и она ему достаточно приелась.

Что касается Алонтия Влару, он, то смеялся невпопад, то кисло улыбался.

Основной темой разговора служил приезд графа Авангуро, опальной личности при нынешнем правлении.

— Я говорю, что только дела любовные могли его привести сюда, — настаивал Лону.

— Нет, он точно что-то замышляет, наш старый добрый смутьян! — уверял Паркара.

Я мало знал о том, что творилось при дворе, и пока, внимательно слушал, не очень хорошо понимая, о чем идет речь. Принц заметил недоумение на моем лице и милостиво обратился к Паркаре и Лону:

— Кэллы, не сочтите за труд посвятить баронета во все подробности. Он недостаточно осведомлен о наших столичных безобразиях.