Чтение онлайн

– Эре, что это?!

– Военная книга крепей! – буркнул он. – Подлинник. Пользуйся – только не замусоль.

– Нет – вот это что?

И девойка осторожно коснулась пальчиком сверкающих рун.

– Белое золото, – равнодушно сказал он. – Для вечных записей – самое то. А то норовят всякие свои обязанности перед народом забыть.

– Ты… ты знаешь, сколько это стоит?!

– А ты понимаешь, чего касаешься, дура ты деревенская?! – вдруг прозвучал за их спинами дрогнувший от волнения голос.

Долговязый полицейский стоял, благоговейно устремив вверх взгляд – туда, где беззвучным

громом било по глазам страстное и суровое: «Так сказал я, Тэмиркул!»

– Говорят, с этих слов начиналась военная книга крепей – самая первая, изначальная! – прошептал полицейский. – Им цены нет во всем мире! И какая-то соплюха выковырять мечтает и продать?! Руки отрублю!

И нижний чин Гребло опустился перед стеной на колени. Длинноусый полицейский деликатно обошел напарника и осторожно провел рукой по древним письменам, вчитываясь в сияющий текст.

– Оружием – убивают! Не бери его! Взял – защити свой народ! Лишь для того бери! – стал читать полицейский.

Чеканные наставления звучали в тишине подгорного храма грозной музыкой. Наставления воина из таких древних мифов, даже памяти о которых почти не осталось. На присутствующих в храме пахнуло глубокой, нечеловеческой древностью, и стало жутко. Правда, не всем.

– Ты нашел последнее прибежище Люмера Царственного, верно, эпсар? – почтительно спросил длинноусый полицейский. – Это же работа императора-изгоя, величайшего из величайших?

– Скажешь тоже – Люмера! – отмахнулся он презрительно. – Император, кроме как бабами, ничем не увлекался! На чем и погорел, кстати. А это делал кузнец! Ему что, он же здоровый был, как бык! Руки железные, упрямство такое же! Полжизни рубил, фанат горельефов! Все белое золото истратил! Его с тех пор больше ни разу не нашли, если правильно помню. Хотя – давно было, могу чего и спутать…

– Кто ты, господин? – враз севшим голосом спросил долговязый полицейский.

– Человек! – раздраженно сказал он. – Просто – человек! Знаешь, как это трудно?! Всегда убивают, до сорока ни разу не дожил! И сейчас от холода загнусь, если на солнце не выйду! А ты, тхемало в платье, читай – и запоминай! С тебя есть кому спросить! Убийцы Аспанбыка не дремлют!

И он с полицейскими направился к выходу, оставив ошарашенную Знобиньку в храме. Она неуверенно подняла голову – и снова грянуло беззвучное: «Так сказал я, Тэмиркул!»

Володя. Нужна ли магия для женщин?

Урок на этот раз проходил не как обычно, а спокойно. А всё почему? Потому что классный смутьян и крикун сладко спал. И что такого? Технически несложно: подпираешь задумчиво склоненную голову ладонью, так, чтоб глаз не было видно, и в аут. Ну, а такая досадная мелочь, как наличие педагога в классе, кого волнует? Тем более что Нинель Сергеевна – свой человек, сама причастна к недосыпанию и потому лишь мимолетно усмехается, проходя мимо классного смутьяна.

Она, конечно, усмехалась – но великий двоечник, до сих пор пишущий «ушёл» через «о», иногда поражал ее до глубины души! Взгляд в пространство, лихорадочные записи странными рублеными значками. Он сказал, рунное письмо. Ну, Нинель

Сергеевна в свое время полагала себя лучшей студенткой в безобразии под названием пединститут, так что про рунное письмо слышала. Но не видела. А вот Володя им владел. Что он писал с таким вдохновенным видом, кто бы сказал? Какую-нибудь великую вещь для своего ансамбля, не иначе! Было у Нинель Сергеевны обоснованное подозрение, что и «Легенда о Черном Аркане» – его творение. Уж очень личностно он воспринимал некоторые сцены! Вот как подросток мог создать такое? Музыка, пробирающая до дрожи, сумасшедшие танцы – и пронзительно трагичные слова. Спектаклю на столичных сценах место! Кто бы его туда пустил, впрочем? Столица зорко следит за собственным превосходством.

Учительнице кстати вспомнилось, что странный подросток и языки знает причудливые, и насчет русского иногда такое выдает, что бывшей лучшей студентке еле хватает уровня понять и достойно ответить. И это его она тщится обучить грамотному письму?! Что парадоксально – он действительно безграмотный! Но получается, что до его безграмотности и с высшим образованием не дотянуться! Да, непросто устроен бренный мир.

Нинель Сергеевна с некоторым смятением поняла, что, подобно Олесе, начинает чувствовать себя рядом с Володей несколько, э… дурой. Впору уже спрашивать с благоговением – мол, кто же ты, Господин?

Женщина была так озадачена собственными чувствами, что провела урок не блестяще. Два десятка лоботрясов рассеянности не прощают! Жизнь вообще рассеянности не прощает – и не хочешь, а будешь вечно настороженным и с растопыренными локтями, чтоб все отскакивали.

Так что она собралась с волей, сосредоточилась и присела напротив заснувшего лучшего, самого слабого ученика. Уроки закончились, пора бы и проснуться! И выслушать поучения умудренного жизнью взрослого!

– Володя! – сказала она самым убедительным тоном. – Ты умный мальчик – но безрассудный и пока что мало понимаешь жизнь!

Он мгновенно открыл глаза и уставился на нее внимательно и спокойно, она даже отшатнулась немного. Ее всегда смущало вот это его недремлющее внимание. Как у снайпера в засаде. И вдруг стало понятно, что внутри странного подростка никогда не прекращается насыщенная, очень сложная жизнь. Никогда. И его она собралась учить этой самой жизни?

Но все же она была учительницей, что значило: уж если развела нотации, остановить их мог только звонок, но никак не собственная воля или чей-то странный взгляд.

– Пойми хотя бы, что мой предмет – экзаменационный! – сказала она упрямо. – И без знания моего предмета тебе никуда не поступить! А ты спишь на уроке!

– Мне и так никуда не поступить, – пробормотал он. – Потому что влиятельной родни нет.

– Володя! – рассердилась она. – Вынырни из сказок и оглядись вокруг! Здесь реальная жизнь! Я, по-твоему, тоже закончила институт благодаря родне?! А я закончила! С отличием, между прочим!

– Какой институт? – в свою очередь обозлился он. – Одно из тех убожеств, что в мегаполисе? И какой дурак их назвал высшими заведениями? Это – профессиональные школы самого низкого пошиба, и не более! А настоящий институт, Нинель моя Сергеевна, занимается настоящей наукой!