Чтение онлайн

Тами лениво показал на джилали:

— Он знает. Не беспокойтесь.

Но встал, перешел на нос и сел, а Даер опустился на корточки между мотором и планширем, более-менее там, где раньше сидел Тами. Здесь было теплее, не задувало ветром, но бензиновый запах был слишком силен. Он почувствовал острую пустоту в желудке; нельзя было сказать, голод это или тошнота, потому что пустота колебалась между этими двумя ощущениями. Через несколько минут он встал и неуверенно подошел к Тами. Джилали жестом показал, чтобы оба они ушли и сели на корме. Когда Даер возразил, потому что воздух у штурвала был свеж,

Тами сказал:

— Слишком тяжело. Так она быстро не пойдет. — И они оба, спотыкаясь, ушли назад и сели там рядом на мокрые холщовые подушки.

Давно уже луна завалилась за гряду высящихся густых туч на западе. Сверху были звезды, а над головой небо постепенно приобретало бесцветный оттенок, вода, как дым, под ними таяла, вздымаясь, чтобы тут же слиться с бледным воздухом. Голова джилали в тюрбане стала резкой и черной против начинавшегося на востоке света.

— Вы уверены, что знаете, куда мы направляемся? — наконец сказал Даер.

Тами рассмеялся:

— Да. Уверен.

— Мне может, знаете, захотеться там на некоторое время остаться.

Мгновение Тами молчал.

— Можете остаться на всю жизнь, если хотите, — угрюмо сказал он, ясно давая понять, что мысль остаться его не привлекает вообще.

— А вы как? Каково это вам?

— Мне? Каково что?

— Остаться.

— Мне нужно вернуться с ним в Танжер. — Тами показал на джилали.

Даер яростно повернулся к нему лицом:

— Черта с два! Вы останетесь со мной. Как, по-вашему, я там сам по себе буду питаться?

Было еще недостаточно светло, чтобы видеть очертания лица Тами, но у Даера возникло ощущение, что он искренне удивился.

— Остаться с вами? — медленно повторил он. — Но на сколько? Остаться где? — Затем, с большей уверенностью: — Я так не могу. Мне нужно работать. Я потеряю деньги. Вы мне платите за лодку и чтоб я поехал с вами и показал вам дом, вот и все.

«Он знает, что у меня тут деньги, — свирепо подумал Даер. — Будь он проклят!»

— Считаете, я недостаточно вам даю? — Он услышал, как голос у него дрожит.

Тами был упрям.

— Вы сказали, только лодка. Если я не работаю — я теряю деньги. — Потом он жизнерадостно прибавил: — Вы думаете, я зачем купил эту лодку? Не зарабатывать деньги? Если я останусь с вами в Агле, я ничего не заработаю. Он отведет лодку в Танжер, в Танжере всё. Моя лодка, мой дом, моя семья. Я сижу в Агле и разговариваю с вами. Это очень хорошо, но я не зарабатываю денег.

Даер подумал: «Почему он не спросит, зачем я хочу там остаться? Потому что он знает. Простой обычный шантаж. Война нервов. Будь я проклят, если поддамся ему». Но, еще формируя в уме слова, он знал, что Тами говорит логично.

— Так чего вы от меня ждете? — медленно сказал он, пробираясь с осторожностью. — Платить вам столько же в день, чтоб вы остались?

Тами пожал плечами:

— Все равно без толку оставаться в Агле. Там нехорошо. Что вы там хотите делать? Там холодно и грязь везде. Мне нужно вернуться.

«Значит, придется сделать тебе предложение, — мрачно подумал Даер. — Чего ты у меня не спросишь, сколько у меня тут в портфеле?» Вслух он сказал:

— Ну хотя бы на несколько дней вы же можете остаться. Я прослежу, чтобы вы ничего на этом не потеряли.

Тами, похоже, удовлетворился. Но Даеру было не по себе. Невозможно было сказать, много ли он знает, даже сколько ему интересно знать, либо сформировать какое-либо представление о том, что он думает обо всем предприятии. Если б он только задал прямой вопрос, то, как он его формулирует,

могло бы помочь определить, сколько он знает, и ответ мог бы вылепиться соответственно. Поскольку он ничего не сказал — оставался загадкой. В какой-то момент, когда они помолчали несколько минут, Даер вдруг сказал ему:

— О чем вы думаете?

И в белом свете зари гладкое лицо Тами выглядело по-детски невинным, когда он ответил:

— Я? Думаю? Зачем мне думать? Я счастлив. Мне не нужно думать.

Все равно Даеру его ответ показался хитрым и фальшивым, и он сказал себе: «Сволочь что-то замыслил, не одно, так другое».

С приходом дневного света воздух и вода успокоились. На испанской стороне пролива они увидели крупный сухогруз, медленно двигавшийся к западу, монументальный, невозмутимый. Ход моторки был так шумен и возбужден в движении, что казалось — сухогруз, должно быть, скользит вперед в абсолютной тишине. Даер беспокойно смотрел во все стороны, озирая африканское побережье с особым вниманием. Горы опрометью скатывались в море с пенным краем, но в нескольких местах, подумал он, можно различить небольшой отрезок песка в бухточке.

— На что похожа эта Испанская зона? — немного погодя спросил он.

Тами зевнул.

— Как все места. Как Америка.

Даер был нетерпелив.

— В каком это смысле, как Америка? Там в домах есть электрическое освещение? У них есть телефоны?

— У некоторых.

— Правда? — недоверчиво переспросил Даер.

В Танжере он невнятно слыхал, что Испанская зона — место примитивное, и он представлял ее себе как глухомань, чьи немногие обитатели живут в пещерах и разговаривают хрюками или на языке жестов.

— А в деревне? — не унимался он. — У них же там нет телефонов, правда?

Тами посмотрел на него, словно бы мягко удивившись его настойчивости в продолжении такого ребяческого разговора.

— Есть, конечно. Вы как думаете? Как правительство будет управлять без телефонов? Считаете, там — как в Сенегале? — Сенегал, по мысли Тами, был по-настоящему нецивилизованной страной.

— Чушь несете, — отрывисто сказал Даер. Он не желал такому верить.

Тем не менее еще тревожнее оглядел ближайшую береговую линию, говоря себе при этом, что беспокоиться глупо. Телефонные звонки могут начаться в течение дня; теперь они совершенно точно еще не начались. Кому там поднимать тревогу? Уилкокс не мог — по крайней мере, через полицию. Что же касается американского представительства, оно, вероятнее всего, несколько дней выждет, а потом спровоцирует поиски его, если вообще что-то станет делать. Как только решат, что он покинул Международную зону, представительство, по всей вероятности, отправит на полку все это дело Жувнон, дожидаясь вероятного возвращения, даже если допустить, что они ему звонили из-за этого. Так кому там беспокоиться? Очевидно, только Уилкоксу, но такому Уилкоксу, кто спутан своей неспособностью призвать официальную помощь. На миг вздохнув в уме с облегчением, он украдкой посмотрел на Тами, который глядел на него в упор, как человек, смотрящий фильм, как будто следил за всей панорамой мыслей, по мере того как они пробегали в уме Даера. «Перед ним даже думать нельзя», — сказал тот себе. Вот кого нужно опасаться, не Уилкокса или кого бы там Уилкокс ни нанял. Даер быстро посмотрел на него с вызовом. «В тебе дело», — заставил он сказать свои глаза, как бросил вызов. «Я слежу за тобой, — говорили они, как ему казалось. — Я просто хочу, чтоб ты это знал». Но Тами вернул его взгляд мягко, сморгнул, как кошка, поднял глаза к серому небу и удовлетворенно сказал: