Пум
Шрифт:
Пум
Знаете ли вы, что щенок, который идет по улице с хозяином, и тот же щенок без хозяина — это два
А щенок без хозяина…
Вот такой-то щенок в один осенний день и сидел около старого тополя на перекрестке двух улиц. Он был беленький, черные только два глаза, нос и комок грязи на боку.
Переднюю левую лапку он держал на весу: мальчишка на соседней улице запустил камнем из рогатки. Было очень больно и очень страшно. Его добрые темные глаза так и ловили взгляды прохожих: ему до смерти был нужен хозяин. Но в такой противный дождливый день маленький голодный щенок никому не был нужен. И прохожие шли и шли мимо, мокрые и сердитые, а щенка около старого тополя все сильнее била мучительная дрожь от холода и страха.
Вдруг его унылый взгляд оживился: по тротуару, опираясь на костыль, шел мальчик, тоже маленький- и беленький, с темными ласковыми глазами. Мальчик, но щенок сразу разобрался: у этого нет рогатки в кармане. Он приподнялся навстречу ему и робко вильнул кудрявым обрубком хвоста. «Послушай, ты не видишь, что очень годишься мне в хозяева?»— говорили его глаза, лапки, хвостик и вопросительно поднятый нос.
Мальчик остановился, опираясь на костыль.
— Ты чей такой песик? — ласково спросил он, нагибаясь.
«Твой! Твой! И мне есть хочется!» — ответил щенок глазами и хвостом. Он чуть поколебался и вдруг, подскочив, лизнул мальчика розовым язычком в подбородок.
Мальчик покраснел от удовольствия и опустился на колени..
— Ах ты, малыш! — проговорил он, торопливо шаря в кармане. — Погоди, вот, вот нашел!
Он вытащил кусочек булки и протянул его щенку. Нет, может быть, не протянул? Куда же он подевался?
«Ах, ведь кусочек был такой маленький, просто сам съелся. Дай еще, пожалуйста!»
Мальчик весело смеялся. Они великолепно понимали друг Друга.
— Нет больше, вот досада! Дома найдется. Пойдешь со мной домой?
Домой? Ой, как он ждал этого слова, как ждал! Кудрявый обрубок хвоста взвился кверху.
«Домой! Пожалуйста! Только скорее!»
И щенок, торопясь и подплясывая, выбежал на середину тротуара. Голова его гордо поднялась, кудрявые ушки и мохнатые усы встопорщились. Пусть кто-нибудь теперь посмеет
Мальчик торопился, почти бежал, изо всех сил налегая на костыль.
— Куда ты, как тебя, песик? Налево, дружок. Еще налево! Сюда.
Щенок все великолепно понимал. Он останавливался на каждом перекрестке, весь напряженный, внимательный.
Куда? Налево? Готово. А теперь куда? И, подбегая к мальчику, весело кружился около него и мазал лапками его серое пальтишко.
Мальчик почти забыл о хромой ноге. Он весь горел от радости. Вот так находка! Какой песик! И главное, какой понятливый. И главное, какой хорошенький! И главное…
Но тут они подошли к дому. А для щенка это было самое главное.
Однако перед желтой дверью со стеклами он вдруг оробел и оглянулся на мальчика. Дом, наверное. Только не тот ведь…
— Боишься? — весело спросил мальчик и, наклонившись, одной рукой подхватил щенка под мышку.
— Эй, кто-нибудь, Шура, Лена, откройте! Что я принес!
Два детских носа сразу приплюснулись к стеклу.
— Что? Собака! Ой, да какая!
Дверь заметалась на крючке, от радости сразу не сообразишь, как она открывается.
Но наконец сообразили, и тут Щенок по-настоящему струсил: визг поднялся радостный, но какой громкий!
Дальше щенка втащили в дом — в его дом! — гладили и, кажется, целовали. Дальше… О, перед ним оказалась та самая чашка с дымящимся супом, о какой он так мечтал возле старого мокрого тополя.
В переднюю набралось столько детворы, сколько она могла вместить. Дальние лезли на плечи ближних, ближние, сидя на корточках около чашки с супом, восторге смотрели, как щенок, давясь и захлебываясь, поспешно с ним расправлялся.
— Назовем-то как? — озабоченно спросил рыжий Сергушок и осторожно потрогал хвостик. — Смотрите, ребята, а хвост точно пуговица и весь в кудряшках.
— Точно пумпон, — важно прибавила тоненькая стриженая Люба и радостно воскликнула: — Так и назовем — Пумпон, значит, Пум!
Нет, неправильно! Помпон, значит Пом, — вмещалась еще одна девочка, но ее уже не слушали.
Верно, верно, Пум! — кричали восторженные голоса.
А Пум, покончив с обедом, усиленно вилял кудрявой пуговичкой и доверчиво оглядывал веселую толпу.
Конечно, тут было много и мальчиков, но жизнь уже научила щенка разбираться в людях: это все были друзья. А привел его сюда самый лучший друг. И, подойдя к хромому мальчику, он прижался к нему и ласково заглянул в глаза.
Знает его! — послышались восхищенные голоса. — Петька, где ты нашел такого?
Сам нашелся, — с гордостью отвечал хромой мальчик. — Только поглядел на него, а он и пристал. Наш теперь будет.
И он ласково потрепал кудрявую шерстку.
— А Анна Васильевна что скажет? — озабоченно покачал головой Сергушок. — Если не позволит?