Чтение онлайн

Трудно было с ней не согласиться, глядя на сияющую Наташу, окруженную моими коллегами. Время от времени кто-нибудь подходил ко мне и тряс руку, искренне или дежурно восхищаясь невестой.

И было мне хорошо, несмотря на все подколки Андреевой — мы вообще с ней пикировались при каждом удобном случае. Может, отложить революцию на месяц, хотя бы на медовый?

А потом мы перебрались на дачу и… и снова навалилась гора работы. Строились и проектировались новые дома Жилищного общества, наша “внутренняя контрразведка” затеяла поголовную проверку дворников

и персонала, выявив несколько очень неприятных ситуаций с “дедовщиной” и поборами с новых сотрудников, которые пришлось разруливать мне. Несколько человек с треском уволено, несколько переведено на испытательный срок, но блин, не столько эти уродцы сами нажились, сколько нам напортили.

И шли валом конспиративные сообщения — в стране явно начиналось брожение после почти годовых неудач в Маньчжурии, все чаще случались собрания и забастовки, гудело село, вон, в Озургетском уезде Кутаисской губернии крестьяне вообще бросили платить налоги, работать на помещиков и бойкотируют учреждения власти.

А я все перебираю бумаги, пишу, считаю и все больше чувствую себя чернильной душой, прямо хоть на Хитровку собирайся за острыми ощущениями. Впрочем, нет — судя по тому, как ведут себя Наташа и Марта, острых ощущений может хватить и на месте. Похоже, у них психологическая несовместимость, пока все тихо, но растущее напряжение уже заметно, чем-то это напоминает маневры двух котов перед дракой.

Ну почему, почему хотя бы дома не может быть все спокойно?

***

“После третьего штурма сдан Порт-Артур” — я отложил газету и словно в подтверждение этой новости по стене нашей дачи сильно и страшно хлестнула ветка.

Ветер на улице крепчал и я вышел на крыльцо вдохнуть его полной грудью. Ветер, ветер, на всем белом свете… Неслись низкие желтые тучи, уже понемногу лило, но буквально через минуту по крышам застучал град, а вдали сверкнули сполохи молний и невпопад зазвенели тронутые вихрем колокола церкви в Богородском. Черт, один в один как перед московским ураганом 1998 года! Даа, тогда Цветной бульвар как выкосило…

Ураган, мать его!

— Все дома? — крикнул я в дверь домашним. Все оказались на месте.

— Митяй, бегом по соседям — гасить огонь, закрывать ставни, будет шквал! Марта, убирайте все вещи с улицы!

— Господи, спаси и сохрани! — Ираида невпопад перекрестилась. — Молочница нынче говорила, что скотина с утра ревела…

— Огонь гаси! — рявкнул я на нее, после чего домашние вышли из ступора и кинулись исполнять.

— Наташа, готовь бинты, марлю, йод, зеленку!

— Зеленку? — недоумение в синих глазах.

— Все для перевязок, сейчас налетит ураган, убирайте, закрывайте, гасите!

Я сунул ноги в сапоги и побежал вокруг дачи, закрывая ставни на запоры, слушая, как нарастает рев ветра и как гремит где-то полуоторванный лист кровельного железа. Вернулся Митяй и принялся мне помогать, несмотря на крупный град и струи воды.

Мы едва успели, черные-желтые тучи озарились молниями, резко похолодало, дождь превратился в ливень, налетел шквал —

грозовой фронт шел прямо над нами.

А за ним, с юго-востока, от Лефортово, поднимался огненного цвета столб смерча.

— Все в подпол, живо!

Стихия промчалась в каких-то десятках метров от нас, руша все на своем пути. Сдувало крыши, отрывало плохо приколоченные доски и калитки, за Путяевским просеком одни деревья повалило, другие срезало как бритвой, третьи расщепило…

— Горим! Пожар! — донеслось сквозь завывания ветра.

В окнах дачи на соседнем восемнадцатом участке плясал огонь… Немалое семейство выскочило наружу и суетилось под дождем. Я добежал до них напрямую, ни унесенный ветром забор, ни вырванные с корнем кусты больше не стояли на дороге и не надо было выходить через одну калитку и заходить через вторую.

— Все целы? Все на месте?

— Аня… Даша… Алешенька… Иван Иванович… Степа… Зинаида Васильевна… Евгеша… Ниловна… — на разные голоса начался пересчет.

— Мурки нет! — пискнула из-за спины гувернантки девочка лет восьми, накрытая от дождя чьим-то капором.

— И Глафиры, кухарки нашей! — заполошно взмахнула руками хозяйка.

— Митяй, тащи мое пальто! — крикнул я в дом и увидел, что со стороны ипподрома через то, что было забором, бежит с ведром и багром живший там в сторожке дворник Антип.

Прибежал Митяй, Антип по моему жесту окатил пальто из ведра, я накрыл голову и двинулся к горящему дому.

— Миша! — раздалось сзади.

— Назад! — рыкнул я не усидевшей в подполе Наташе и рванулся внутрь.

Горела веранда и две примыкающие к ней комнаты, огонь уже пополз по стенам коридора, источая густой едкий дым, в котором с трудом угадывались двери. За одной из них взмявкнула кошка, я наощупь дернул ручку, закрывая лицо от дыма мокрым лацканом, клубок шерсти метнулся под ноги, но инстинкты взяли свое и Мурка пулей выскочила мимо меня во двор,

— Спасите! — раздалось откуда-то из глубины и я, закрывая сколько можно глаза, нос и рот, двинулся туда, даже не подумав, что дорога обратно может быть отрезана пожаром.

Голос доносился из чулана при кухне, перепуганная Глафира забилась в дальний угол и несуразно голосила.

— Темно же, я лампу и зажгла, господи помилуй! Нет, не пойду, там огонь! Тут все мое имение, никуда не пойду!

Похожее, заклинило болезную и пришлось упирающуюся кухарку вытаскивать буквально за шкирку, но время было упущено и в коридоре уже пылало вовсю. Скорее в кухню, лишь бы там было окно!

Нам повезло, я подхватил с пола табурет и со всей дури выбил им стекло. Вот точно, что со всей дури, надо было сперва дверь закрыть — огонь, почуяв тягу, взвился еще сильнее, Глафира опять заблажила, но заткнулась, получив затрещину. Я табуретом вышибал остатки стекла и рамы и звал Антипа, как только он появился, сгреб Глашу, вышвырнул ее наружу и сам перевалился через подоконник.

Сзади в доме что-то обрушилось, а спереди на меня медленно падало дерево.