Чтение онлайн

Но вот Те Нгаро с торжественной медлительностью протянул руку в сторону пакеха и, обведя взглядом затихших маори, в полный голос воскликнул:

— Вы слышали, о воины? Почему же вы не радуетесь, да-да — не радуетесь и не пляшете от счастья? Ведь пакеха-губернатор больше не сердится на вас, он добрый, он безобидный. Он даже позволяет Те Нгаро подарить королеве ваши земли. Он думает, что после этого вы еще больше станете уважать своего вождя Те Нгаро, такого пугливого, маленького, робкого, дрожащего…

Презрительная усмешка растянула толстые губы вождя.

— О

воины нгати! — продолжал он с сарказмом. — Поклонитесь же в ноги этому высохшему от благородства красноволосому пакеха, чье занятие — шарить жадной деревянной ногой по чужой земле. Ведь он пришел отнять у вас поля и леса, которыми владели ваши отцы, и отцы ваших отцов, и деды ваших дедов. Да-да, поклонитесь, низко-низко!

Зловещий шепоток пробежал по толпе.

Маленький пакеха, озираясь, переводил речь вождя землемеру.

Те Нгаро снова заговорил, и тотчас же ропот затих.

— О красноволосый пакеха! Ты пришел к нам как гость, и мы были готовы угостить тебя самой вкусной едой, восклицая:

Подтягивай сюда ладью! Тащи сюда ладью! К пристани — ладью! К тому месту, где она отдохнет! Добро пожаловать! Трижды добро пожаловать!

Но ты распахнул рот, и оттуда вместо слов выползли на нашу землю гадкие черви. Ты раскрыл бумагу, и наши носы уловили запах тухлой рыбы. Ты не нравишься нам, красноголовый, как не нравится нам и твой спутник с глазами вороватой собаки. Уходите!

Те Нгаро опять скрестил руки и умолк.

Выслушав перевод, тощий землемер что-то раздраженно буркнул. Лицо его побагровело.

— Вождь, каков же будет твой ответ губернатору? — быстро спросил низкорослый пакеха. — Ты отказываешься продавать земли? Губернатор не простит тебе, Те Нгаро!

Те Нгаро рассмеялся:

— Уходите! Ваш губернатор все перепутал. Он хотел послать вас к угодливым псам ваикато. Да-да-да, именно к ним, трусливым, прожорливым, фу! Ваикато способны продать страну своих предков. Но вы пришли к нам, нгати, потомкам героев.

Разве можно забыть их славу, Если они вечно плывут в волнах нашей памяти!

Когда вернетесь, скажите: «О губернатор, Те Нгаро смеялся над твоей ошибкой».

Закончив, вождь повернулся к пакеха спиной и пошел на торопливо расступившуюся перед ним толпу. Землемер и его подручный переглянулись и угрюмо зашагали к изгороди, где их ждали две заморенные лошадки.

Сопровождаемые язвительными выкриками женщин, плевками и улюлюканьем ребятишек, пакеха выбрались из деревни и вскоре скрылись из глаз.

Тяжелая капля разбилась о щеку Генри Гривса.

«Этого еще не хватало», — сердито подумал он и поднял голову. С неба свешивалась набухшая сизая туча. Генри показал ей кулак, накрылся балахоном и, съежившись, присел на мшистый выступ. Саднило плечо, ныли ссадины на голове и руках, но куда сильнее болело правое колено. Он распрямил ногу, однако легче не стало. Когда он его ушиб? Наверное, при падении в расщелину. А может, задел о камень, когда покатился со склона. Впрочем, неважно. Если удастся выбраться из ямы, придется срезать палку, чтоб дохромать до фермы.

Генри еще раз тоскливо осмотрел каменную западню. Без посторонней помощи ему не выбраться. Четыре ярда почти отвесной стены. А над единственным местом, относительно доступным для подъема, торчал каменный козырек толщиною в несколько футов. Он уже трижды пытался ухватиться за него, но руки срывались, и Генри больно шлепался на каменистое дно.

Капли споро застучали по куртке, и скоро их дробь слилась в глухой шум. Грязные водопадики ринулись в расщелину. Не прошло минуты, как на Генри не осталось сухой нитки. Вода плескалась под ногами, струилась по стенам, хлестала из неподвижной, будто зацепившейся за гору, толстой тучи.

Ливень прекратился сразу. Мутные струйки продолжали падать на дно, по стенам по-прежнему лилась вода, но самого дождя вдруг не стало слышно. Генри высунул голову из-под куртки. Узкая прогалина в туче ширилась и светлела на глазах. Расталкиваемая солнцем, мохнатая стена расползалась, открывая бледную летнюю голубизну.

Сейчас только Генри почувствовал, как он продрог. Наверху опять был жаркий ноябрьский день, но здесь, в сырой яме, в мокрой одежде этого не ощущалось. Генри бил озноб.

— Надо что-то делать, — сказал он вслух, чтобы приободрить себя. — Так нельзя, надо что-то придумать… Э-э-эй! — крикнул он. — Сюда-а-а!..

Чтобы хоть чуть согреться, он снял с себя балахон и, держа его на локте, стянул и выжал рубашку. Перебросил влажный жгут через плечо и стал, припадая на ушибленную ногу, по щиколотку в воде кружить по своей западне. Время от времени он снова принимался кричать, но комок подкатывал к горлу, голос звучал сдавленно и жалобно.

Наконец он устал и сел. Отчаяние овладело им. Неужели придется ночевать в этой промозглой могиле? А если и завтра его не найдут, как тогда?

Что-то заставило Генри поднять голову. Он замер. Показалось?! Сердце заколотилось: похоже, человек…

— Эй, помогите!

Наверху было тихо. Чуть слышно поскрипывала где-то неизвестная птица.

Но вот над краем расщелины появилась голова, и гибкий конец лианы плюхнулся в воду у ног Генри. Он схватился руками за скользкий зеленый канат и с усилием стал подниматься по отвесной стене.

Человек наверху сопит от натуги, тянет изо всех сил, но Генри не смотрит на своего спасителя и не думает о нем. Он карабкается, не чувствуя боли в ноге, не замечая, как острые выступы обдирают кисти и плечи.