Птенцы Виндерхейма
Шрифт:
– Как твое полное имя, Хельг? – Майнор Дома Огня перевязал лоб и в упор глянул на него.
– Ты не понял? Я не считаю это важным.
– Это ты не понял.
У Хельга мелькнула мысль, что пожелай Свальд сейчас напасть на него – и все, кранты…
И в Валгаллу не попадешь: ни чудовищ из моря Мрака, ни врагов Мидгарда он еще не убивал. Будет вместе с бондами прислуживать богам земли и моря до скончания веков.
– Мне нужно твое полное имя, чтобы я мог принести тебе вассальную клятву.
Хельг не смог сдержаться – у него отвисла челюсть.
«Всеотец и боги неба! Это ваш подарок за все мои мучения?!»
– Ты два раза доказал, что ты сильнее меня – не телом, но духом. Ты спас мне жизнь. И ты сказал мне слова, которые заставили меня о многом подумать. Если верно то, что ты говоришь, – почему я никогда не понимал этого? Может, потому, что мой Дом ограничивал меня? Мою честь? – Глаза Свальда угрожающе блеснули. – А я хочу стать свободным! Хочу, чтобы я всегда мог отстоять свою честь!
«Ты просто не представляешь, насколько сейчас ведешь себя как истинный сын Дома Огня… – подумал Хельг. – Ведь именно он воспитывает во всех вас понятие Чести…»
Это Лису как-то ненароком сказал Альгирдас. И Лис запомнил его слова. Хельг уже знал, что запоминать нужно все, что он слышит и видит. Даже если говорит человек, которого он ненавидит больше всего на свете.
– Ты показал мне другой путь, чем путь Дома Огня, Хельг. Я хочу понять твой путь. Хочу пройти им и сравнить с путем Дома Огня. Возможно, ты прав. Иначе почему я два раза проиграл тебе?
Хельгу очень хотелось потереть руки и прямо сейчас принять клятву верности Свальда. Но нет. Игра должна быть доведена до конца.
– Я могу тебе сказать пока что только одно. Я не приму твой вассалитет. Сейчас – не приму. Обдумай все хорошо, Свальд. Я не хочу, чтобы наши отношения были сродни тем, что царят в Домах.
– Я предлагаю вассальную клятву не твоей семье или твоему Дому. Я предлагаю вассальную клятву лично тебе.
– Нет. – Хельг покачал головой. – Подумай еще раз, Свальд. Отбрось эмоции. Взвесь все. И если ты снова предложишь мне клятву верности, то я не откажу тебе.
Свальд подумал, согласно кивнул.
– Тогда расстанемся на время. – Он протянул руку. – Я пойду к выходу сам, без тебя. Ты прав. Это важное решение. – И, сделав паузу, Свальд задумчиво добавил: – Ты снова прав…
Хельг пожал протянутую руку. Возьми Вермундссон его в болевой захват… Нет. Не возьмет. Хельг смотрел, как Свальд идет по мосту на другую сторону, и победно улыбался.
«Ты мой, Свальд. Теперь ты полностью мой…»
Между тем следовало выбираться из пещеры.
По залам и туннелям Лис пробирался с повышенной осторожностью. Не хватало, чтобы он после победы над Свальдом глупо нарвался на чужую группу и попал под обстрел. На мундире Хельга не было еще ни капли краски, и он собирался оставить его чистым до конца первого испытания.
Однако, судя по всему, эту часть
Сверившись с картой, Хельг обнаружил, что прошел уже половину пути. Разборка со Свальдом и блуждания по пещере заняли, по прикидке Лиса, около полутора часов. Надо спешить. Если на оставшуюся часть пещеры он потратит столько же времени, то будет считаться «убитым» и не получит баллов.
Надо спешить!
Меньше всего Хельг ожидал, свернув на очередном повороте, столкнуться нос к носу с двумя девчонками, одна из которых сидела на полу, держась за ушибленную ногу, а вторая стояла рядом и внимательно ее рассматривала. Лис настолько погрузился в свои мысли, что обратил внимание на девочек, лишь когда чуть не врезался в них.
Йотунство! А если бы это была охотящаяся группа? Хельг, ты идиот!
Он настороженно уставился на девчонок, девчонки с опаской уставились на него. Одну он сразу узнал, ту, которая была со сломанной ногой, – Лакшми Сингх, бхатка из «Колесницы», пристававшая к Дроне. Впрочем, кто там из девчонок к Дроне не приставал? Хитоми. Ну да, Хитоми Ода не приставала.
Вторую девочку с льняными волосами Хельг не знал, хотя помнил, что на корабле она все время вертелась вокруг наставницы Нода. Из простых эрлов.
Хельг взглянул девчонкам в глаза – и вздрогнул. Он считал, что может разобраться в человеке с одного взгляда, если ему это понадобится. Стейнмод говорил, что глаза – душа человека. А учитель, обучавший Хельга и его братьев душеведению, только посмеялся над этим. Но Стейнмод был прав.
В карих глазах Лакшми плескались тоска и боль. А в глубине – страдала душа. Не от физической боли, нет. От того, что Лакшми боялась пещеры. Лакшми боялась Хельга. Лакшми боялась даже девочки, которая ей помогала. И она страдала от этого страха, не знала, что с ним делать.
А в черных глазах второй девочки – упрямство. Упрямство, которое хуже, чем боль – потому что боль можно вытерпеть, но такую вот настойчивость души, которая рвется из тела, прямо требует, чтобы ее увидели, – нет, такого не вытерпишь. Жилы будешь рвать, стремясь доказать что-то себе и окружающим, что-то очень важное; умрешь, но докажешь. Уж легче бояться, чем быть таким упертым.
«И что мне теперь делать?»
Однако девчонка с льняными волосами уже сама начала действовать, не оставив ему выбора.