Шрифт:
Внутренние иллюстрации для рассказов «Птенчик», «Тоска» и «Мерзость» и титульный лист для романа «Зайчик» нарисованы
Дарьей Стерх
Внутренние иллюстрации для романа «Зайчик» и мини-комиксы нарисованы
Надеждой Катышевцевой (Main Shen)
Птенчик
Рассказ
–
– Они не плачут, Сонь. Просто кричат.
Лиза никак не могла сосредоточиться и одолеть наконец страницу из приключений Нэнси Дрю.
– А почему так жалобно? – не отставала сестра.
– Ну не знаю, может, улетать не хотят.
– А зачем тогда улетают?
Лиза отдернула пыльную штору.
– А ты в окно посмотри. Видишь? Сыро, холодно, грязно. А скоро река замерзнет. Что им тут делать? А на юге хорошо, тепло.
Соня подобрала ноги и укуталась в одеяло.
– Мне вот тоже холодно. Хочу на юг. С ними.
Лиза не ответила. Она продолжала читать в надежде, как обычно, увлечься и забыть обо всем.
– А когда мама вернется?
– Вечером.
– А если она без нас улетела, как птицы?
Вчера, во время бегства из дома, мама сказала: «Мы едем в отпуск. На юг, туда, где на деревьях растут апельсины. И все улыбаются».
Мама тоже пыталась улыбаться, но выходило страшно. И руки у нее тряслись.
Вместо далеких теплых стран она привезла их на дачу бабы Зои. В этот прогнивший, покрытый плесенью дом.
– Ну что за глупости! Вечером вернется.
– А Барби с машиной привезет?
– Конечно, Сонь.
Некоторое время девочки молчали, слушая, как на улице кричат птицы и шумит ветер.
– Мне здесь не нравится, – сказала наконец Соня. – Тут плохо и страшно.
«Мне тоже», – подумала Лиза.
Дом пропах сырыми подушками, и все в нем поскрипывало, шуршало. По комнатам гуляли сквозняки, словно кто-то дряхлый, насквозь промерзший бродил, натыкаясь на стены, а то вдруг принимался осторожно копаться в вещах, стараясь не привлекать внимания.
«Только не думай о бабе Зое».
Она ведь здесь умерла, в этом самом доме, укрытая кучей одеял и курток. А тряпки теперь лежат целой кипой: старая одежда, полотенца, шали. Все влажное и трухлявое. Мама хотела освободить кровать, но в тряпье завелись мокрицы, а матрас совсем прогнил. Хорошо хоть на кухне раскладывался диван.
– А можно мне на улицу?
– Нет, мама сказала – нельзя!
– А я писать хочу.
Лиза вздохнула и вывела сестру в кусты. В уличный туалет они ходить не решались. Там было темно, и дорога к нему заросла крапивой.
Во дворе росли яблони, вишни, сливы. Баба Зоя очень любила свой сад, но теперь он стал совсем одиноким, заброшенным
Дачей давно не занимались. Здесь и летом-то никого почти не было, а в октябре… наверное, на многие километры вокруг только пустые старые дома и пролетающие над ними птицы.
Время близилось к обеду. Лиза читала, а Соня играла с косматой собакой Филей, единственной игрушкой, которую она ухватила во время вчерашнего бегства.
Несмотря на холод, дышать было трудно. Воздух был густой и затхлый. В прошлый раз, когда Лиза была здесь, баба Зоя все время лежала в кровати и не позволяла открывать окна.
«Закрой окно! – кричала она. – Сквозняк!»
«Она и сейчас здесь, – подумала Лиза. – Люди никуда не деваются – они пропитывают собой все вокруг, как смола. А что, если она теперь – это груда тряпья на кровати, трухлявые доски, пыль?»
Лиза где-то читала, что пыль на сколько-то процентов состоит из частичек человеческой кожи, так что какая-то часть бабы Зои точно все еще здесь.
Окно, которое Лиза отрыла в очередной попытке проветрить дом, опять захлопнулось.
– Закрывай окно! Сквозняк!
Лиза вздрогнула.
На кухне было довольно просторно и светло. Мама просила не открывать шторы, но не сидеть же в полной темноте.
У окна стоял стол, покрытый изрезанной клеенкой, дальше – дверь в предбанник, потом плита с красным газовым баллоном, пожелтевшая раковина. У противоположной стены два шкафа, один с книгами – биографиями каких-то революционеров и романами о рабочих, а во втором громоздилась посуда и стояла непонятно откуда взявшаяся модель подводной лодки.
В спальню же девочки вообще не заходили. В полутьме виднелась только кровать, заваленная горой тряпья, похожая на берлогу какого-нибудь мифического существа.
Бамбуковые занавески, отделяющие спальню от кухни, то и дело колыхались с легким перестуком, словно кто-то тайком подсматривал оттуда за девочками.
Соня тоже обратила на это внимание.
– Пойдем на улицу, – сказала она. – Мне страшно.
Лиза не ответила. Что бы здесь ни было – настоящая опасность притаилась там, на улице. Лиза могла только догадываться, от чего бежала мама. Что-то связанное с опасными людьми. Лиза впервые видела маму по-настоящему испуганной.
– Лиза-а-а-а! – протянула Соня. – Лиза-а-а-а-а! Ну пожалуйста-а-а!
Лиза молчала.
– Ох, – сказала Соня, прислушавшись. – Нас птички зовут. Слышишь?
Вот.
Ли-за!
А теперь:
Со-ня! Со-ня!
– Они просят нас выйти!
– Совсем и не похоже. Так что угодно можно услышать, например: Фи-ля! Фи-ля!
– Вот видишь, они и собачку зовут! – Соня прижала к себе игрушку. – Пойдем на улицу. Пожалуйста!