Псих
Шрифт:
Седой встал перед группой товарищей, что-то тихо начал им говорить. Буквально пара секунд, может, чуть больше, и они двинулись к общежитию. Уже не гуськом, а веером, словно собирались взять в кольцо. Обычного оружия при них я не увидел, но у каждого в руках была непонятная приблуда, похожая на сканер, только вытянутая, как палка, с металлическим наконечником. Издалека было сложно разглядеть, но мне показалось, это чертов Абсольвиум, о котором уже неоднократно твердил Мозгоед.
«Твою мать…. — тут же вскинулся телепат, в его голосе слышалась неприкрытая, злая паника. — Это
«Сука, куда?! Куда валим-то? Если только телепаты умеют летать и мы упорхнем через окошко?»
«Вот твой сарказм сейчас очень не к месту, — Мозгоед нервно хмыкнул. — Надо же, при каких поганых обстоятельствах мы выяснили, что ты неимоверно крут. Раз за тобой прислали целый отряд».
Есть такая поговорка — хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Так вот сейчас этот Бог, похоже, ухохатывался, глядя на меня сверху. Вот тебе и сбежал из интерната, вот и попал на свободу.
Но самое веселое, что не только мои планы летели ко всем чертям, Зубов тоже нехило бороднулся. Хрен мы теперь отсюда выберемся.
Сзади скрипнули пружины. Гнус, который, оказывается, тоже не спал, сорвался с места, подскочил к окну, выглянул во двор и сразу все понял. Физиономия соседа в одно мгновение изменилась. Вся та напускная дурь, которую Толик демонстрировал окружающим, слетела. Появилась четкая собранность.
Он метнулся к шкафчику, быстро натянул штаны, кеды, завязал шнурки, надел футболку и куртку.
— Ты чего завис, Псих? — Толик огляделся по сторонам, он что-то явно соображал, причем соображал очень быстро. — У нас есть только один шанс выбраться из этого дерьма. Нужно поднять такой кипиш, в котором уже никто не разберется, что вообще происходит. Жди!
«У нас?» — тут же вскинулся Мозгоед. — «Ты же не собираешься тащить его с собой?»
«Заткнись», — мысленно рявкнул я.
Гнус, не тратя времени на объяснения, выскользнул в коридор, затем бросился к посту дежурного, расположенному в закутке у лестницы. Подскочил к распределительному щитку, вытащил из кармана куртки странную приблуду — плоскую железку с криво напаянными контактами и куском медной проволоки. Сорвал крышку щитка, а потом уверенно сунул кустарное устройство прямо в нутро переплетения проводов.
Где-то далеко раздался гулкий, вибрирующий щелчок. Словно захлопнулась гигантская пасть.
Гнус выдернул железку и метнулся обратно в спальню.
— Что ты сделал? — спросил я.
— Блокираторы замкнул, — на ходу бросил сосед. — Электронная система блокировки при ЧП. Обращал внимание, что возле каждой двери, ведущей на улицу, висит электронный замок, но мы им никогда не пользовались? Так вот, это на крайний случай. Если все воспитанники разом сойдут с ума и решат устроить локальную революцию. Или коллективное убийство персонала. Я заблокировал эти замки. Теперь безопасники не попадут внутрь. У них один вариант —
Я не успел спросить, при чем тут парни, а Гнус уже замер посреди комнаты, набрал в грудь воздуха и заорал дурным голосом.
— Безопасники! Вставайте, пацаны! Контора приехала! Нас всех сейчас повяжут, как Бурого! На рудники погонят! Подъем! Труба всем! Пацаны! Всех положат мордой в пол, а потом отправят рыть карьеры! Бежать надо!
Если Толик хотел вызвать панику, у него это получилось блестяще. Спросонья никто ни хрена не понял, но слово «Контора» и имя Бурого сработали надежнее детонатора. Подростки вскакивали, сталкивались лбами, метались по узким проходам между койками. Кто-то с матом ломанулся к дверям.
— Матрасы в кучу! — рявкнул Гнус, выхватывая из кармана зажигалку. — Вали в центр! Поджигай!
— Ты совсем звезданулся? — перехватил я его руку. — Мы тут всех угробим! Угорят нахрен!
— Нет! — Толик громко засмеялся, его глаза горели расчетливым азартом. — Пожар устроим на втором этаже, угрозы жизни нет! Суета нужна. Дым пойдет, сработает пожарка, сюда из города рванет бригада. Пацанов направляем на первый этаж, пусть ломятся прямо в окна. Делай, и все будет зашибись! Доверься мне, Псих. Я точно знаю, как уходить от легавых.
Гнус вырвался, подскочил к матрасам, которые воспитанники уже начали суматошно сваливать горой. Сохатый вытащил из нычки технический спирт и плеснул сверху. Толик чиркнул колесиком. Пламя лизнуло торчащую вату. Желтые языки с жадным треском сожрали ветхую ткань, едкий сизый дым мгновенно пополз по комнате.
Издалека донёсся топот тяжёлых ботинок. Это очнулись дежурные воспитатели, прибежали на шум и запах гари.
Я повернулся к выходу. Через открытую дверь был виден коридор. Со стороны лестницы к нашей комнате неслись Комиссар и Жирный. Комиссар впереди, Жирный сзади — трясся всей своей тушей на бегу, но не отставал.
«Псих, вырубай! — заорал в башке Мозгоед. — Быстро!»
«Сука, как?! Я не помню, что делал со Штыком!»
«Не так! Со Штыком ты по эмоции работал. Тут — другое. Этих надо наверняка. В башку им смотри! В сам мозг! Ныряй глубже второго слоя! Нам нужна чистая физика! Продавливай, Псих, продавливай!»
До комнаты оставалось метров семь. Комиссар уже разинул пасть, собираясь что-то крикнуть.
Я уперся взглядом в его лицо, буквально швырнул свое сознание вперед.
Первый слой — эмоции: непонимание, страх, желание свернуть шею всем воспитанникам разом.
Второй слой — картинки из прошлой жизни.
На хрен! Отмахнулся от них и нырнул глубже.
Внезапно стало темно, будто провалился в абсолютную черноту с головой. И холодно. А потом темнота вспыхнула. Я видел мозг. Реально. Не серую субстанцию, как из учебника анатомии. Ни черта подобного. Это было совсем другое.
Миллионы, миллиарды тончайших нитей. Все — золотистые. Одни толщиной с человеческий волос, другие — с паутинку. Они светились, пульсировали. По ним бежали искры — быстрые, короткие, как разряды на проводах высокого напряжения. Летели от одного узла к другому, вспыхивали, гасли, снова вспыхивали.