Чтение онлайн

Открыл глаза еще до того, как дежурные воспитатели дали сигнал подъема. Мозгоед помалкивал. Мы с ним успели посраться, пока топал из учебной комнаты в спальню. Я попытался снова осторожно подтолкнуть телепата к откровениям, он послал меня на хрен и сказал, что сейчас насущная тема — Зубов. Потому что у этого цербера, очевидно, есть свои цели и свой план. Вот выберемся за пределы интерната, скинем старшего воспитателя с хвоста, тогда можно будет заняться другими делами. Например — выяснить, как правильно закончить синхронизацию.

Мне

такая постановка вопроса совсем не понравилась.

«То есть ты не знаешь ни черта про синхронизацию, но уверен, что она у нас есть?» — спросил я телепата.

«Ты что, и правда идиот? — поинтересовался он. — Сколько раз надо сказать: у меня информация хранится обрывками. Просто знаю, что сейчас идет синхронизация. А как ее завершить — понятия не имею. Мне кажется, наш с тобой случай особенный. Есть ощущение, прежде такого не случалось».

Мы по привычке обменялись еще парочкой оскорбительных фраз, и после этого я уснул.

Теперь Мозгоед затаился где-то на задворках сознания, но я кожей чувствовал — эта телепатическая пиявка бдит. Наблюдает. Оценивает обстановку.

Вообще, у меня все больше крепла уверенность, что туманные цели есть не только у Зубова. Мой невидимый кореш тоже мутит что-то свое. Думал об этом и раньше, но сейчас, спустя почти трое суток, убедился окончательно. Он дозированно выдает информацию исключительно для того, чтобы я не стал слишком самостоятельным.

Потянулся, принял сидячее положение, посмотрел по сторонам. Пацаны суетились, занятые привычными утренними делами, и ни один из них не знал, что сегодня — мой последний день в Инкубаторе.

Скользнул взглядом по соседней койке. Гнус возился, кряхтел, комкал одеяло и упорно не хотел вставать.

— Слышь, Гнус, ты жопу-то подними, — мрачно высказался в сторону Толика Силач, — сейчас придут церберы, и нам из-за тебя одного прилетит по шее.

Через полчаса мы, умытые и одетые, уже стояли на плацу.

Погода снова оказалась дерьмовой. Гребаная морось даже не думала прекращаться. Мелкая, противная водяная пыль висела в воздухе, лезла за воротник, моментально пробирая до самых костей сквозь тонкую ткань куртки.

Зубов, конечно же, был на месте. Стоял перед воспитанниками, заложив руки за спину. Его взгляд равнодушно скользил по строю. На мне даже не задержался. Будто и не было никаких ночных посиделок в учебном классе. Сукин сын шифровался идеально, и это почему-то дико бесило. Хотелось подойти и врезать по его каменной физиономии.

«Тормози, — вскинулся в сознании Мозгоед. — Пока твой Дар нестабилен, лучше не фантазировать на тему, как красиво будет лететь во все стороны кровь из разбитого носа этого ублюдка. Ты забыл,

что было со Штыком? Ментальный удар вышел спонтанным. Тебе просто захотелось, чтобы он сдох».

«Мне? — я мысленно усмехнулся. — Насколько помнится, желание было точно не мое».

«Ну ладно, — согласился телепат. — Мне захотелось. Он просто ныл и раздражал своим нытьем. Хрен с ним. Но ударил-то ты. Так что держи пока свои эмоции под контролем».

Только прошла самая ублюдская часть построения, когда Зубов в очередной раз рассказывает, как нам повезло оказаться в интернате, на плацу нарисовался еще один тип. Скотина. Физрук приперся с секундомером и заявил, что для Рубина сегодня во время пробежки будет особая задача. Церберы не возражали. Они бы всех скинули на Скотину, чтобы самим не мокнуть под дождем в ожидании, когда воспитанники пробегут положенные три круга, подтянутся необходимое количество раз и выполнят все нужные упражнения.

Однако физрук четко дал понять — сфера его интересов дальше моей персоны не распространяется.

Вокруг Скотины клубилась плотная оранжево-желтая дымка. Азарт. Физрука растаращивало от восторга. Наконец, жизнь подкинула ему выигрышный лотерейных билет. В самой ауре мелькали и суетливо кружились густые, маслянистые кляксы, похожие на жидкое золото — тщеславие, амбиции. Этот тупорылый придурок уже видел свое имя в списке самых известных тренеров Конфедерации, представлял, как жмет руку министру спорта и раздает интервью про открытие уникального самородка.

Вся толпа воспитанников переместилась к стадиону. Церберы погнали их сначала на тренажеры. Меня ждала особая программа.

— Рубин! — рявкнул Скотина. — Десять кругов! Бегом марш!

Пацаны с сочувствием покосились в мою сторону. Десять кругов — это мощно. Стадион у нас немаленький. Пока три пробежишь — сдохнуть хочется.

Пришлось бежать. Моего мнения никто не спрашивал.

Первые три круга зашли нормально, на вбитом годами автомате. На пятом легкие начали гореть, в правом боку закололо. Растоптанные кеды тяжело месили раскисшую грязь. Скотина бесновался на бровке, размахивая руками:

— Быстрее, Рубин! Ноги, ноги поднимай! Работай, мать твою, ты не на прогулке! Дыхание! Следи за дыханием!

Стиснув зубы, я зашел на очередной круг.

Понятно. Этот кретин всерьез вознамерился выжать из меня все соки. Каждый гребаный день он будет рвать мне жилы, пытаясь повторить вчерашний феномен. И ни черта у него не выйдет, потому что я теперь контролирую свое тело, по крайней мере, пытаюсь. Чтобы не допустить очередного всплеска способностей.

Мелькнула злорадная мысль: ори, сука, ори. Рви связки. Завтра будет некому орать.