Чтение онлайн

Сразу же он снова замахнулся. Если попадет своим кулаком в мою челюсть — меня мгновенно вырубит. Вася тот еще дебил, но силы у него немеряно.

Я нырнул вниз. Ушёл из-под второго замаха. Рука противника просвистела в сантиметре от уха. По инерции Кабана качнуло вперед, мимо меня. Я быстро отскочил в сторону, наклонился и подхватил оброненную Бурым трубу. Не размышлял ни секунды. Размах — короткий, от пояса. Труба пролетела по дуге и с глухим, мясным звуком вошла Кабану в ключицу.

Хрусть.

Реально «хрусть». Я почувствовал это через рукоятку.

Кабан

замер. Глаза остекленели. Потом он медленно повалился набок. Правая рука повисла мёртвой плетью. Тело несколько раз дёрнулось в конвульсиях и затихло. Может, в обмороке. Может, шоковое состояние от боли. Главное — пока что не встаёт.

Минус трое. Остался Штык.

Ссыкливый придурок стоял в десяти метрах от меня. Он остался один, без прикрытия. Ему реально стало страшно, по-настоящему.

Я медленно поднял зажатую в руке трубу. Указал ею на Штыка. Посыл был максимально четкий — ты следующий.

И вот тут он сломался.

— А-а-а! — заорал как потерпевший. — А-а-а-а! Помогите!! Убива-а-ают!!

Штык развернулся на месте, крутанулся как долбаный «волчок». А потом ломанулся бегом к жилому корпусу.

Тут же со стороны поста охраны, на главном въезде в Инкубатор, раздался свист. Загорелся прожектор. Полоса белого света заметалась по территории интерната. Хлопнули тяжёлые двери. Двое выбежали из административки, еще двое из жилого корпуса.

— Тревога! Перекрыть периметр! — бесновался старший воспитатель сегодняшней смены.

Обоссаться можно, если честно. Какая, к чертовой матери, тревога? Можно подумать, здесь не место для содержания трудных подростков, а закрытая военная база. Идиоты, мать их так…

Я откинул железку в сторону, оглянулся назад, где за оградой темнели деревья.

Если меня сейчас поймают на месте драки, директор разбираться не станет. Один воспитанник лежит без сознания. Второй валяется в луже с вывихнутым плечом и сломанной ногой. Третий держится за переносицу, продолжая завывать. Орущий Штык — свидетель. Бурый и его дружки сто процентов свалят все на меня. Слово одного против четверых. Поганый расклад.

Это даже не карцер. Это изолятор и психоневрологический диспансер для буйных. А оттуда — на исправительные работы, не дожидаясь совершеннолетия. И плевать, что мне всего семнадцать.

Я действовал на рефлексах. Развернулся и побежал к ограде.

Слишком высоко. Взгляд выцепил мусорные баки. С разбегу взлетел на крайний. Жесть прогнулась под ногой, чуть не съехал — но удержался. Прыжок вверх. Пальцы зацепились за один из чугунных штырей. Острая боль — кожу прорезало до крови. Плевать. Подтянулся. Буквально перекинул собственное тело через забор.

И полетел вниз.

Удар о землю выбил весь воздух из лёгких. Кувыркнулся через плечо, минимизируя последствия падения. Спасибо физкультурнику, скотине, который три года муштровал меня на полигоне. Хотел, чтобы я стал звездой школьной футбольной команды.

— Сюда! Здесь кто-то есть!

Голоса Церберов слышались уже возле хозблока.

Я вскочил

на ноги и рванул к деревьям через кустарник, который рос сразу за забором. Нёсся вперед, сам не знаю куда. Сейчас главное — не попасть в руки воспитателей. Потом, под утро, вернусь в спальню и сделаю вид, будто ничего не произошло. Если не поймали на месте, доказать виновность не смогут. Бурый и его дружки в этом случае, скорее всего, промолчат. Не рискнут позориться на весь интернат тем, что их дрюкнул пацан из средней группы.

От быстрого бега дыхание стало рваным. Под ногами то и дело попадались корни деревьев. Несколько раз споткнулся, потом все же упал — не заметил в темноте яму. Перекатился, вскочил и снова побежал.

Внезапно все закончилось. Резко и неожиданно. Просто — раз — и нет под ногами твердой почвы. Я даже не понял, что случилось. Только что были деревья — а через секунду ноги уходят в пустоту, падаю куда-то вниз, в чёрную дыру.

Спиной ударился о бетонный скат — похоже на спуск в старый коллектор — и заскользил вниз.

Падение закончилось ударом о пол.

Воздух выбило начисто. В глазах потемнело. Где-то в районе рёбер что-то болезненно треснуло.

В следующую секунду я отключился.

Пришел в себя не сразу, сознание возвращалось рывками, как глючная видеозапись. Сколько провалялся в отключке — понятия не имею. Надеюсь, недолго.

Первое, что понял — лежу на спине, на чем-то твердом.

Второе — мне охренеть как мокро и холодно.

Третье — руки шевелятся, ноги тоже. Зашибись. Значит, живой.

Поднялся сначала на локтях, потом сел. Тело ломило, ныла каждая мышца, но серьезных повреждений не было. Иначе я бы не смог так свободно двигать конечностями.

Резко закружилась голова, к горлу подкатил кислый, мерзкий комок — ужин просился наружу. Сглотнул, переждал пару секунд. Тошнота отступила.

Я покрутил головой, пытаясь понять, куда провалился. Судя по всему, мои первые мысли были верными: это — старый канализационный коллектор, которым уже не пользуются. Только вот что странно… На бетонной стене, исчезая где-то вдали, висели специальные фонари. Мало, на большом расстоянии друг от друга, но тем не менее. Свет они давали тусклый, почти никакой, но даже это вызывает вопросы. Зачем в канализации освещение?

Встал на ноги, огляделся.

Вторая странность — размеры. По коллектору можно было передвигаться, даже не наклоняя голову, в полный рост. Круглый в сечении, метра два в диаметре. Стены покрыты тёмно-зелёной плесенью, в некоторых местах виднелись белёсые сталактитовые подтёки, похожие на застывшую слизь. Под ногами — слой грязной жижи сантиметров десять глубиной.

Поднял голову, посмотрел наверх. Там чернел провал, в который я упал. Это третья странность. Весь тоннель бетонный. Дыра тогда откуда? Такое чувство, будто от коллектора наружу идет огромная труба, по ней и скатился. В любом случае обратно не выбраться.