Псевдо
Шрифт:
Но как представлю, что вот, действительно, восторжествовало Добро, все счастливы, и вдруг такое неимоверное омерзение пробуждается по отношению ко всему этому новому счастливому миру… Как же ты отвратительно, омерзительно и гадко, ненавистно, но одновременно желанно и необходимо, ХОРОШО! ХОРОШО, я ненавижу тебя! ХОРОШО, я хочу тебя больше всего на свете, но я не знаю ничего более безобразного, чем ты! И ничто не вызывает у меня большего отвращения и одновременно желания, чем ты, ёбаное мое ХОРОШО! Что же делать-то, блядь? Что же делать?
Как ненавижу я это вечное состояние
Вот тебе, как всё странно!.. Почти ни слова не могу разобрать в этой пьяной ахинее, изложенной выше. Как-то сразу жизнь ещё чуток сократилась у нас с «Псевдой». На этот раз даже у меня. Но отчего? От какого предела она сократилась? А? От какого предела? С «Псевдо»-то все понятно, но вот как быть со мной? Как вы думаете, любезные читатели? Пишите мне по адресу: la-do-mi@mail.ru Телефон: 8 909 927 06 55. Спросить Максима.
Анечка, женщина для меня, очень может быть называлась как-то совсем по-другому. Имя Анечка — условно. Просто оно мне нравится. И ещё с Анечкой у меня кое-что связано в пубертатном возрасте.
Я лежал в какой-то больнице на обследовании, чтобы впоследствии откосить от армии, и было мне пятнадцать лет. Отделение же было детское, но таких, как я, распиздяев набралось там человек пять. И были в этом отделении замечательные медсёстры. Три. Три медсестры, с позволения Антона сказать. Лена, Оля и Аня.
Аня была из них самой красивой и обаятельной, девятнадцати лет отроду. Внешне она была похожа на другую мою знакомую Аню по фамилии Юдина, подругу моей первой жены. Однако интересует нас не она, а Аня-медсестра.
Познакомились мы с ней так… В субботу она заступила на дежурство, и все мы сидели в холле и смотрели кино под названием «Государственная граница». В какой-то момент, случайно обернувшись, я обнаружил позади себя очень милое существо, сидящее на какой-то парте. Я сразу повернулся обратно, к телевизору, но сидеть спокойно уже не мог и начал оборачиваться через каждые три минуты. В конце концов, Аня сказала: «Что ж ты весь извертелся-то, бедненький! Хочешь, садись рядом со мной!» Я, естественно, страшно смутился и, весь красный, больше не оборачивался.
Однако потом мы очень мило стали тусоваться с ней на посту, пиздеть о жизни и т. д… Особенно задушевные разговоры происходили по ночам, когда все дети укладывались спать, а мы, пятеро пятнадцатилетних дегенератов, начинали мыть пол, зарабатывая себе таким образом право не ложиться спать одновременно с малышами и вообще сидеть на посту до полуночи, если не дольше, и трепаться с Анечкой. Прямо-таки, Белоснежка и пять гномов! Йокарный бабай!
Однажды, не помню, как так вышло, кажется, Аня проиграла какой-то спор, — ей пришлось целовать нас всех в щёчки. А когда
А медсестра Лена, которой тоже (хоть и не почти, а уже) исполнилось 21, однажды ночью поправила на мне одеяло, когда я уже почти совсем раскрылся. А я лежал с закрытыми глазами, и мне было приятно. Вообще, в тот период мне так хотелось ебаться, как не хотелось потом никогда.
Последняя моя фраза не нравится мне. Но уже ничего не поделаешь. Последний прожитый мною день не нравится мне. Так все всегда. Моя последняя женщина не нравится мне. Последнее не нравится мне. Первое так же не нравится. Но некоторые кусочки весьма и весьма удачны. Что хорошо, то хорошо, и ничего с этим не поделаешь. Грустно. Чертовски мало осталось…
Божийдаров увидел Минотавра, и Минотавр увидел Божийдарова в тот же миг, когда Божийдаров увидел Минотавра в тот же миг, когда, наоборот, Минотавр увидел Божийдарова.
Так они и стояли друг перед другом, не понимая кто из них кого видит. Долго смотрели они друг другу в глаза, и настолько понятно им было, что должно по идее произойти, что светилась в их глазах обоюдная скука и взаимный неинтерес.
Вдруг Божийдарова укусил за ногу минотавренок. Роман поднял его за шкирку и перерезал пушистое горлышко.
В ту же секунду Минотавр метнулся в сторону Божийдарова и, пробив рогом запястье его правой руки, сжимавшей до последней секунды нож, принял исходное положение. Противники ещё раз посмотрели друг другу в глаза и вдруг громко рассмеялись на весь лабиринт.
Они смотрели друг дружке в глаза, хохотали, а потом стали трахаться… Через некоторое время, когда они уже потные и изрядно уставшие лежали, обнявшись, на какой-то соломенной циновке, Божийдаров сказал:
— Говорят, ты женился?
— Да. Хочешь, я покажу тебе своих жён?
— Да. Покажи мне своих жён.
— Пойдём.
— Да, пойдём.
Они взялись за руки (в лабиринте к этому времени стало светло, как днём) и двинулись по длинным бессмысленным коридорам смотреть на жён Минотавра.
Два часа спустя они вошли в какую-то просторную залу, в середине которой стояла огромная клетка. В этой клетке сидели Мила, Лена и много других женщин. (При том, что я не имею никакого отношения к Минотавру.) Все они были голые и пахли мужицким потом.
Женщины не сразу заметили Тесея Божийдарова и Минотавра, так как были увлечены игрой (в карты).
— Ваша дама убита! — воскликнула моя первая жена Мила и почесала себе живот.
— Что ж, хуйня вышла, — ответила моя вторая жена Лена, после чего обернулась в сторону вошедших, но промолчала.
— Всё-таки Скворцов — мудак! — задумчиво произнесла Женщина-для-меня и отошла в угол клетки пописать.
Божийдаров и Минотавр переглянулись и вышли из залы.
— Хуёвые у тебя жены, — заметил Тесей.