Прыжок леопарда 2
Шрифт:
Угор пошатнулся, присел на завалинку. А потом улыбнулся, радостно и светло. Он, щурясь, смотрел на полоску рассвета и молчал. Думал о чем-то своем, сокровенном.
– Ну, как?
– поинтересовался Мордан.
– Ты знаешь, кентюха, - тихо сказал бригадир, - каюсь, хотел сбрехать. Да что-то не получается. Сколько я перепробовал разной гадости: и бухал, и шмалял, и кололся, а такого прихода не ловил никогда!
– А я тебе что говорил?
– Фартовый ты хлопец, - продолжил Угор, обращаясь ко мне, - с такими талантами бабосы мешками ворочать, а не торчать по грязным подвалам...
–
– отрезал Мордан, - кстати, насчет подвала: эта хата засвечена. Я новую присмотрел. Не знаю пока, временно, постоянно? Возьми пару-тройку толковых ребят, лукнитесь по адресочку. Это Фадеев ручей, рядом с домом, где раньше был вытрезвитель. Там прикинь, что и как. Арсенал собери прямо сейчас и дергай, пока менты не проснулись. В общем, не маленький. Не мне тебя инструктировать. Кого оставляешь вместо себя?
– Я Контуру доверяю.
– Значит, Контур. Это с ним ты ночью ездил за гробом?
– Угу, - кивнул бригадир.
– За каким еще гробом?
– вырвалось из меня.
Сашка толкнул меня локтем в бок: погоди, мол. И плотно наехал на Штоса:
– Что же купили такое уежище? Не могли поприличнее вещь ухватить?
– Да хрен его знает!
– бригадир презрительно высморкался.
– Едва отыскали мы эту "байду"... как ее?
– магазин ритуальных услуг. Там рядышком морг, куча дверей, все закрыты. Зашли с черного хода. Лукнулись туда-сюда: все в кафеле, ни хрена не понятно. Смотрим, бабка сидит за стеклянною амбразурой: носом клюет, роняет очки, а на стекле объявление. "Здесь продаются талоны на проезд в автобусе и троллейбусе". Ну, Контур, без задней мысли, возьми и спроси:
– Вы, бабушка, что, кроме талонов на транспорт, больше ничем не торгуете?
Ты бы, Александр Сергеевич, видел, что с той старушкою стало. Орала так, что морщины на морде разгладились. Видимо, и до нас к ней с подобным вопросом не раз подходили.
– Ах, вы, - кричит, - сволочи! Нет у вас ничего святого! Нашли место, где шутки шутить! Сюда люди с горем приходят, с таким, что до смерти не выплакать. А вы?!
Насилу ей втолковали, что нам, собственно, гроб и нужен.
– Какой?
– спрашивает.
– Известно какой - деревянный.
– Размер, говорю, какой?
А хрен его знает, какой? Ты же не уточнил, кого хоронить будем.
– Давай, - говорю, - мамаша, тот, который побольше, чтобы не прогадать.
Ну, купили. Начали в машину грузить - задняя дверца не закрывается. Пошли, поменяли у бабки на другой, который поменьше. Она там, оказывается, и кассир, и грузчик, и кладовщик. Ну, дали ей немного на лапу за беспокойство. Она нам весь склад открыла: выбирайте! Там добра этого валом, под потолок. Ну и выбрали мы...
– Н-да, - подытожил Мордан, - хреновато у вас со вкусом. Ладно, закроем тему. Давай-ка, Валера, начинай заниматься делами.
– Кто насчет гроба распорядился?
– спросил я, когда бригадир был уже далеко.
– Евгений Иванович, кто же еще?
– неохотно признался Мордан.
– Он разве еще не спит?
– Куда там? Ты только в постель - а он подхватился и в Мурманск махнул. Я ему:
– Евгений Иванович, вы куда?
–
– Какие дела?
– ночь на дворе.
– Так в серьезных учреждениях дела только после полуночи и начинаются...
– И что, больше не появлялся?
– Приехал под утро. Отдал мне документы и снова слинял. Бумаги свежие, даже печати не высохли. Там справка о смерти на какого-то там Заику Аркадия Петровича. Умер сегодня, в три часа ночи. Причина смерти - туберкулез. Должен быть похоронен в Ростове. Ну, а я, как единственный родственник, буду сопровождать мертвое тело к месту, так сказать, погребения. Улетаю сегодня. Есть билет на вечерний авиарейс и оплаченная квитанция на перевозку груза. Так что расходятся наши пути, Антон свет Евгеньевич. Жалко, что у тебя не срослось.
Морда у него была настолько довольная, что грех было не обломать.
– Куда ты, Мордан свет Сергеевич, денешься с подводного ракетоносца? Вместо Заики поеду я. А твое сермяжное дело кормить меня с ложечки, горшок выносить и переворачивать с боку на бок, чтобы пролежней не было.
– Брешешь, - выпалил Сашка, - такого не может быть, ведь гроб запаяют!
– Тем не менее, это так. Или не веришь?
– Нормальные люди в такое никогда не поверят, - философски изрек Сашка.
– Я, конечно, наслышан, что ты не от мира сего и мастак на разные фокусы. Но, честно признаться, нахожусь под очень большим скепсисом. А в принципе, почему бы и нет? Гудини такое умел, а тебе почему бы, нет? Только братве как это все объяснить? Для чего покупается гроб, если не помер никто? Ты любого из наших спроси - каждый ответит: "Чтобы под видом покойника что-нибудь "левое" стрелевать. Или оружие, или наркотики, или еще что-нибудь!"
А если связать эту покупку со срочным отъездом полковника Векшина? Короче, ты понимаешь...
Я хотел было проинструктировать Сашку, но приехал отец, привез Мордану Сергеевичу личную индульгенцию за подписью начальника УВД. Это последнее, что он успел сделать перед отъездом.
– Знаешь, сынок, - сказал он, прежде чем уйти насовсем, - кто-то из великих сказал:
"Не трогайте далёкой старины,
Нам не сломить её семи печатей.
А то, что духом времени зовут,
Есть дух профессоров и их понятий".
За точность не ручаюсь, но смысл цитаты передан верно. Чем дальше в глубины веков - тем больше необъяснимого. Я это к тому говорю, что интересное дельце в нашем архиве хранится. Ты что-нибудь слышал о Мохенджо-Даро?
– Естественно, слышал. Это холм мертвых в долине Инда. Его раскопали англичане. Искали золото, а наткнулись на город возрастом две с половиной тысячи лет до нашей эры.
– Все ясно, - улыбнулся отец, - слышал, да не совсем то. Англичане ошиблись, где-то на тысячелетия полтора. Представляешь, Антон?
– задолго до возведения египетских пирамид, задолго до всего, что мы называем историей человечества, там жили простые люди: воины, землепашцы, ремесленники и жрецы, умевшие читать и писать, пахать землю и разводить скот. И нет никаких промежуточных звеньев между эпохами камня и бронзы и этим феноменом. Цивилизация приходит извне, неизвестно откуда, с уже сложившейся, уникальной, неповторимой культурой.