Чтение онлайн

– Лежать!
– раздавалось на все голоса.
– Не двигаться! Ноги на ширину плеч! Руки за голову!

Половицы ощутимо присели под натиском негабаритных тел. В комнате что-то упало и покатилось.

Я невольно поежился: за шиворот просыпался мелкий мусор.

– Оп-пачки светы, Мордоворот!
– раздался ликующий тенор.
– Что приуныл? Давно я об твою поганую рожу ботинки не вытирал!

Провоцирует, гад, - констатировал я, - аккуратно подводит под срок. Знает, что Сашка ни за что не смолчит и обязательно отмахнется. Блин, точно!

Хлюп! Хлюп!
– падение тела и язвительный смех Мордана:

– Что ж ты прилег, доходяга, водочки перепил?

Товарищи "доходяги" дружно взмахнули дубинками. А зря - потолок в этом доме играет за наших. С треском рассыпалась стеклянная люстра, под ней что-то пыхнуло - и света не стало.

Бой наверху постепенно перешел в партер. Рычащая куча мала каталась по крышке люка и отчаянно материлась.

Даже мне перепало адреналина. Я уже не клевал носом, а с азартом болел "за наших". Можно было, улучив момент, выскользнуть из убежища, а далее - по обстоятельствам: или помочь Мордану в его справедливой борьбе, или уйти по-английски, но еще оставалась куча вопросов, ответ на которые мне хотелось бы получить.

Вот, гадом буду, происходит что-то не то! Почему, например, Сашку ищут именно здесь, куда подевались его "торпеды", почему, наконец, он остался в доме один? И, самое главное, где отец? Наворотил кучу ошибок и смылся?! Нет, не похоже. А может, все так и задумано, только зачем? Мордан, наверное, знает...

Я попробовал пошарить у него в голове... и сломался. Голова закружилась, пространство окуталось облаком синего цвета. Это все, что я успел запомнить, рухнув на кучу соломы.

...Я возник ниоткуда. Чей-то голос, сильный и властный явственно произнес:

– Встань и иди. Это теперь твое время.

Я честно пытался подняться на ноги. Но очень неловко упал и больно ударился раненым боком. Мир отозвался обилием звуков и ощущений: холод, боль, тошнота, привкус крови во рту. А всего лишь секунду назад все сущее в нем было втиснуто в крупицу небытия. Где я? Зачем очутился здесь?

На пепельном небе остатки луны... тонкая полоска рассвета... деревья, кусты, островки талого снега...

– Встань и иди!

Голос еще звучал в глубине моего сознания. Он призывал к какому-то действию. Я хотел кое-то уточнить, но вдруг обнаружил, что смысл только что сказанного протек сквозь меня, как вода сквозь дырявое решето. Я больше не помнил, не понимал ни единого слова. И не было языка, на котором я мог о чем-то спросить, или хотя бы подумать.

Земля закружилась, вырвалась из-под ног. Я снова упал и потерял сознание...

– А-а-а!
– доносилось издалека, будто с вершины далекой горы, - а-а-а, - все ближе и ближе...

Пространство сомкнулось, округлилось и вытянулось, обрело раскрытую дверь, натянутый фал с карабином, человека в нешироком проеме. Это был салон самолета.

– Четвертый пошел!

Человек обернулся,

небрежно махнул рукой и ринулся за борт. Я узнал его. Это был тот, чье разбитое тело нашел Васька стажер на окраине леса. Раздувающиеся ноздри, грубость черт на обветренном красном лице, опахала длинных ресниц, в зеленого цвета, широко раскрытых глазах, дрожат искорки смеха. Это он, или я?

Тонкая шпилька вырвалась из карманчика на боку парашютной сумки, упала на резиновый коврик. Прибор-автомат, включился и начал отсчитывать секунды задержки. И тут что-то произошло. Высотомер на "запаске" давно показал, что время раскрытия подошло, а человек продолжал падать. Он матюгнулся, наотмашь рванул вытяжное кольцо. Купол вышел с большим опозданием, был скомкан и перехлестнут.

– Нужно было самому перебрать, - хмыкнул парашютист без малейшей паники в голосе.

Я считывал мысли недавнего "потерпевшего" и не мог сопоставить эту реальность со своими ночными кошмарами. Что-то не складывалось. И дело не только в одежде, прическе, ландшафте под крылом самолета. По своему воспитанию, интеллекту и внутреннему настрою это был другой человек. Очень похожий, но совершенно другой.

Правой рукой он дернул скобу "запаски". Последовал резкий хлопок, и тело его ощутило твердую упругость ремней.

Так вот почему я здесь. Если верить внутренней убежденности, этот человек должен сейчас погибнуть.

Я хотел, но не мог этому помешать: белый атласный купол, не успев наполниться до конца, начал стремительно вянуть. Он еще улыбался, увидев разворачивающийся над головой шелк, но тотчас же, понял все. Горизонт застилала земля. На ней проплешины снега. Картина смазалась, пришла во вращение и стремительно двинулась на него.

Купола, перехлестнувшиеся над головой, немного замедляли скорость его падения. Несмотря на мизерность шансов, человек продолжал бороться. Вниз полетел автомат, запасные обоймы, нож "стропорез"...

Снять разгрузку он не успел - не хватило времени.

– Ну, вот, Никита, отбедовался, - последняя мысль, последняя вспышка разбитого разума.

Вероятность дрогнула, подернулась рябью и пошла на излом, отражением в кривом вогнутом зеркале. Мир наполнился запахом яблок и звуками потасовки. Во мне, возвращенном издалека, замелькали мысли Мордана.

Сашка был поставлен в тупик. "Бросаясь под танк", он не мог даже предположить, что ему так крепко достанется. Хотелось и душу потешить и доброе дело свершить: измотать и озлобить ментов. Да так, чтобы на финише оставалась у них только радость победы да, разве что, жажда мести. Чтобы на тотальный обыск не хватило у них ни сил, ни желания.

Возможно, так бы все и случилось, но фокус со светом внес в его планы серьезные коррективы. Боксер не приучен драться вслепую, тем более - в положении лежа. А ребята из внутренних органов в этом деле съели собаку: махали дубинками за себя и за того парня, как крепостные крестьяне на сенокосе. И целили, главное, прямо туда, откуда несло неистребимым пивным духом. Попадали, естественно, в Сашку.