Проволоки
Шрифт:
В ресторане было тепло, но не душно, ведь работал кондиционер. Ненароком и простудиться можно. Пётр впустил сначала сестру, затем вошёл сам. Олеся с восхищением огляделась. Всё было белое, но не выглядело, как в больнице. Будто английское чаепитие у королеве на приеме. Брат сказал выбрать ей столик, а сам стал разговаривать по телефону с явно долгожданным собеседником. Когда Олеся уходила, придерживая пальто у себя руках, то слышала лишь обрывки фраз на английском языке. Да и присутствующие тут были больно важные, это девушку напугало. Дядьки в смокингах, тетки в длинных платьях. Кстати, освещение
– Сейчас она подойдёт, постарайся быть вежливей, -наказал юноша сестре, раскрывая меню.
Он выучил его уже наизусть за всё время, когда встречался здесь с людьми в качестве переводчика. Олеся уже поняла, что это ни какой-то партнёр, ни друг, а девушка. И, довольно, необычная по натуре, раз так сильно задела брата. В ресторан вошла статная дама, лет двадцати, на её голове было афро с многочисленными маленькими кудряшками, но природы, ноги длинные, это было понятно. Серое пальто доставало до колен, было застегнуто на все пуговицы, поэтому можно и фигуру рассмотреть. Песочные часы, ну явно. Взгляд высокомерный, но в то же время дружелюбный. А самое главное — кожа не белая. Чёрная. Мулатка!
Когда девушка подошла ближе к столу, то сразу же поздоровалась. Она стояла позади сидящего Петра, а он увлекся игрой на телефоне.
– Здравствуий, Пьотор, -заговорила нимфа. Подойдя она ближе, можно лучше разглядеть. Губы пухлые, африканской формы, глаза карие и большие. Олеся только врубилась, что эту девушку они и ждали только что. Чуть не поперхнулась колой, которую уже успели принести. Пётр радостно улыбнулся, обернулся. Сразу же встал с места, отодвинул стул рядом с собой и пригласил сесть девушку.
– Олеся, знакомься, это Лиззи, моя девушка, -сестра неуверенно протянула руку сидевшей напротив неё, а Пётр продолжал знакомить, -Лиззи, это Олеся, моя сестра, -девушка пожала руку легко и спокойно.
Небо стало синее, но это не мешало и дальше любоваться пейзажем и творить настоящие шедевр. Альбом пополнился ещё на несколько рисунков сегодня спустя столько лет. Сейчас там не только листья, но и птички, скамейка. Всё было обработанно в черно-белом, поскольку других цветов с собой не было. Да и Влад предпочитает раскрашивать больше красками. Когда он почувствовал, как холод прорывается сквозь одежду, проскальзывает по шее, сразу же спохватился. Заболеть под конец учебного когда не хотелось, пропускать важные консультации и дополнительные уроки тоже. Поэтому юноша собрался, медленно встал с лавочки и направился вразвалочку домой.
Только уже прямой дорогой. Машины по прежнему бесконечно ездили туда-сюда, обогощали природу выхлопными газами…
– Хм… -Владислав задумался, держа в руках крепко альбом и орудия творчества. Время проходило долго, на часах еле дотягивало до пяти вечера. Ветра уже не наблюдалось, зато значительно стало влажно, как после дождя. Пройдя пару улиц, он оказался дома. Около подъезда его встретили соседки-бабушки с третьего этажа, что часто засиживались тут по
– Здравствуйте, -сказал Влад, проходя мимо и улыбаясь. Патлы лезли в глаза, но не мешались. Бабушки поздоровались ответно, отвлекаясь явно от чрезвычайно важных бесед.
– Вот жеж, какой мальчик культурный, -сразу же наблюдает одна из них, вызывая на это действие и подругу.
– И не гри, Семённа! До сих пор без невесты?
– интересуется бабуля справа, поправляя круглые очки у себя на носу. Владислав лишь смущённо улыбнулся, затем в миг стал грустным.
– Да нет, есть одна, -потропился зайти в подъезд, поднялся до квартиры. Женщины затронули больное, дали напомнить о его второй половине. Сам Влад поехать не захотел, даже с родителями. Костя тоже ему предлагал, но тот отнекивался, мол, дома посижу. Тем более, ему там делать нечего, если и Рома будет.
– Я пришёл!
– хоть и было восемнадцать, но оповещать родителей в каждом действии было необходимо. Однако, когда он уходит гулять и приходит под утро, так это повседневность. На кровати в спальне, как всегда, лежит довольный жизнью кот, мурлычет, дожидается хозяина. Влад убрал альбом с карандашами на место, а сам подкрался у питомцу. Тот быстро среагировал, повернулся на спинку и дёрнул разок лапкой. Юноша улыбнулся, кота взял на руки, начал ласково чесать за ухом. В точности автопартрет себя. Зелёные глаза, шерстка чёрная.
– Ну что, Удот, будем с тобой купаться? Будем, будем, -со стороны выглядело немного не по общественному. Ну, а кто сейчас не разговаривает с домашними животными? Когда скучно и не с кем, тоже можно с ними беседу завести. Однако, они не ответят ничего. Зато выговоришься. Владислав, зайдя в ванную, закрыл дверь на крепкую щеколду. Кот сразу же испугался одного вида ванной, потому что знал, какие муки его ожидают, не в первый раз. Вода в ванной немного набралась, этого количества вполне хватало на кота, он же не двухметровый.
Удот начал пониковать, когда услышал, как кран в ванной затих. Владислав его успокоил, но действовал быстро и безжалостно. Понимает, что кошки воду не особо любят, зато чистым потом выйдешь.
Руки потянулись за шампунем для домашних животных, жёлтая жидкость плавно легла на ладонь. Влад втирал шампунь в мягкую шерстку, пусть и кот сопротивлялся, мяукал во все свои… Кошачью глотку. Такие душераздирающие крики можно было записать и вставить в трейлер к фильму ужасов. Удот пару раз царапнул по рукам юношу, задел вены.
– Хм, не сегодня, -теплая вода из душа помогла смыть шампунь, оставляя питомца мокрым, как будто лысым. Влад старался не попасть влагой в уши, даже закрывались сами по инстинкту самосохранения. В итоге Удота вымыли, вытерли насухо и понесли в комнату. Кот сразу же начал слизывать итак мокрую шерсть, встрепенулся, дабы оставшиеся капли покинули.
Владислав улыбался, шутил над котом, а тот будто всё понимал и дулся. И правда, они похожи на крыс после купания.
Запах шашлыка заполнял дворы, и совсем не факт, что он был только в этих двух, ведь много кто навестил сегодня сады. Костя гулял по своему двору, помогал матери с сортировкой стола, ведь папе он уже помог. Правда, пришлось после него переделывать, но ничего страшного.