Чтение онлайн

В боевой рубке Т-34 метался крепкий солдатский ор, вырывающийся через открытый люк. Два старика, Минин и Беляев, вцепились в грудки, выясняли отношения.

– А ты, командир, мою Звезду не трожь! Не трожь!
– кричал Беляев. Моя Звезда... была!..

– Была! Сучий ты потрох, Саня, - страдал Минин.
– Продал-пропил!

– А ты, ваше благородие, хотел, чтобы я сгнил под забором?.. На воле жарко, солнышко, мигом бы ты, барин, стухнулся.

– Я - барин?.. Ах ты, поганец!

–

Хватит, мужички, - вмешался Ухов.
– Я тож свою Звездочку продал женку похоронил.

– Я ему с уважением, - тяжело отхекивался Беляев, - а он меня сволочью; ишь, зажрался, демократ!

– За демократа застрелю, как собаку!
– взревел Минин.

И увесистый пистолет заплясал в руке Главного конструктора. Старики загалдели, принялись вырывать оружие - и прогремел гулкий выстрел: пуля благополучно ушла в открытый люк. Интеллигентный Дымкин пожевал губами и спросил:

– Вы что, господа, охренели совсем?

Бригада мастеров ТЗ под руководством Ильи Муромца не спеша загружала небольшой грузовичок какими-то спецтехническими средствами и синими баллонами с надписью "Кислород". Сидящий в кабине НТРовец включил радио; модная и веселая песенка вырвалась на свободу: труляля-труляля!..

Хохот и грубый солдатский ор рвался из боевой рубки Т-34. И чаще всего всуе упоминалось слово, похожее на народное словцо "дерьмо". Да, велик и могуч русский язык! Что и говорить: дерьмо - оно и в России это самое.

Смеялись старики над собой, пили водку да матерились на непривлекательный окружающий мир.

– А что, господа? Пулю - в лоб! И красиво, и никаких проблем, похороны за счет заведения, - утверждал Минин.

– Хитер, - качал головой Беляев.
– На поминки, значит, нас пригласил и не спросил?

– А меня уж вчерась похоронили в поезде, - вспомнил Ухов.
– Во народ!.. Невтерпеж вычеркнуть нас из списка живых.

– Врешь, не возьмешь!
– вдруг вскричал Беляев.
– На марш! На Москву! Помирать, так с музыкой!

– Саньке не наливать!
– потребовал Минин.

– Кккомандир, машина на ходу?
– хмельно поинтересовался Ухов. Помирать, так вольными как ветер, братцы мои!

– Можно и в белокаменную, - согласился Дымкин.
– Я в столице с Парада Победы... А какой Парад был? Под дождиком. Торрржественный... И товарищ Сталин в фу-фуражке.

Перебирая рычаги, Ухов снова спросил:

– Кккомандир, машина на ходу?

– Эй, братцы, хватит дурку гнать!
– вскричал Минин.

– Сам храбрился этой дурой, - удивился Беляев.

– Т-34! Вперед, на Москву!
– вопил Ухов и "вел" танк.

– А чего? Проверим, так сказать, ходовую и боевую часть в марш-броске, - заметил Дымкин.

Беляев фальшиво запел:

– "Москва - наша столица.

Всем-то хороша! Любая в ней задница знает антраша".

Весь этот хмельной кураж и гвалт был неожиданно прерван сварливым радиоголосом, усиленным эхом:

– Товарищ Минин! Вас срочно просят зайти в дирекцию завода. Повторяю!..

Боевые друзья зашумели:

– Тебя, кккомандир!.. Ваня, требуй снаряды... Петрович, ежели чего, мы пальнем... Пукнем!.. Огонь! Пли!..

– Тьфу на вас, черти!
– отмахнулся Минин.

И принялся выбираться из боевой рубки. Вляпался рукой в смолу надписи "Т-34". Чертыхнувшись, тяжко прыгнул с гусеничного трака. В спину ему летел ор Ухова:

– Кккомандир, так я не понял! Машина на ходу?!

Итак, я был готов к новым испытаниям, болтливый герой своего народа, когда явился Классов. Он был один, но во фраке. Фрак был черен как ночь. И действительно, за окном сгущались сумерки. Сумерки души моей, сказал бы поэт. Поэтов я люблю, как собак. Собак нельзя обижать, они могут укусить.

Я вспомнил последнюю свою фантазию с девицей, посланницей черных сил, и спросил:

– Клацман, а где блядь?

– Какая блядь?
– спросили меня.

– Которая читает стихи.

Мой приятель осмотрелся по сторонам, пожал плечами, открыл фанерный чемоданчик, выбрал из него высокопатриотичную по цвету ткань прокатного фрака:

– Прекращай бредить, Саныч. Собирайся, сукин ты сын.

– Куда?

– Я же тебе говорил, - вздохнул мой товарищ.
– Туда, где носят эту форму одежды.
– И спросил: - Ты таки пил?

– Самую малость, - признался.
– Сто грамм коньячка. Что, не имею права?

– Бутылку выжрал, пропойца!
– пнул ногой фигурную посудину под столом.
– Ну что с тобой делать?

– Когда я работаю, не пью, - напомнил.
– Дай мне снимать фильм - и не будет никаких проблем.

– Переодевайся!
– рявкнул директор души моей.
– Черт бы тебя побрал!!!

– Носят фраки покойники и чудаки, - заметил я.
– Предпочитаю быть первым, чем вторым на букву "м"!

– Будешь, - заверил меня Классов.
– Мы уже опаздываем.

– Не знаю как ты, а я всегда задерживаюсь.
– Стоял перед зеркалом черным человеком.
– Гений - это шиз, который силой духа убеждает всех, что они все дураки, а не он сам. Надеюсь, ясно выражаю свою мысль?

– Это точно, - сокрушался мой нетерпеливый собеседник.
– Дурак я, что с тобой связался! Человек, который за короткое время сумел буквально изнасиловать студию, директора картины в моем лице, дорогого стоит.

– Да, - вынужден был согласиться я.
– Моя интеллектуальная собственность оценена в один миллион долларов!