Проводник
Шрифт:
— И его опознали?
— Безошибочно. У него на левом бедре шрам от ранения. Даже историю болезни подняли — совпало! — всплеснул руками Костриков.
— А по лицу?
— Скорее — по тому, что от него осталось. У него же граната рядышком рванула! Тут категорически подтвердил лишь портье, да один из моряков — мол, ходил он мимо него да ботинками скрипел громко, вот и запомнился.
— Моряк — это здорово! Небось, тоже уже уплыл?
— Не знаю…
— Ладно… Где могила фон Мекка?
Сегодня
По аккуратной, посыпанной желтым песком дорожке, неторопливо шли два человека. Строгие темные пальто, траурные повязки на рукавах — по-видимому, они недавно провожали в лучший из миров какого-то близкого человека. Теперь эта тягостная процедура осталась позади, и они собирались покинуть это тихое место.
— Смотрите, друг мой, — указал старший из спутников. — Вот, слева — памятник капитану-цур-зее фон Холтеру. А знаете ли вы, что в могиле никого нет?
— Почему?
— Его корабль не вернулся в порт — пропал без вести. И только спустя год, на побережье нашли разбитую шлюпку и в ней — капитанскую фуражку, когда-то принадлежавшую капитану. Вдова распорядилась похоронить её и поставить этот памятник…
Слушай эту беседу посторонний человек, он ни на секунду не усомнился бы в том, что старший из мужчин уже не раз бывал на этом кладбище и сейчас пересказывает своему товарищу историю этого места. Правда, подобные сведения можно было бы отыскать и в туристическом путеводителе… Но кто из нас не позволяет себе таких маленьких хитростей?
Продолжая негромкую беседу, оба прохожих подошли ещё к одному ряду могил.
— Смотрите, Герберт! — указал рукою младший из них. — А вот про это надгробие могу рассказать уже я!
— Вы бывали тут раньше, Вальтер?
— Нет, но я видел фото в газете! Это могила гауптмана фон Мекка!
— И чем таким знаменит этот офицер? — с легкой долей пренебрежения спросил его товарищ.
— А вот — спросите хоть у смотрителя! — ткнул рукою Вальтер в сидевшего на скамейке человека в строгом одеянии и фуражке.
Услышав, что к нему обращаются, тот поднялся и отвесил уважительный поклон.
— Чем я могу быть вам полезен, майне херрен?
— Э-э-э… — с сомнением посмотрел на него Герберт. — Вот, мой коллега уверяет, что я должен был видеть этот памятник в газете… Чем же он таким знаменит? Гауптман… возможно, что и достойный человек… но…
— Прошу извинить меня, мой господин, но ваш товарищ прав! Гауптман фон Мекк погиб в бою с превосходящими силами противника, нанеся ему тяжкие потери!
— Война… — развел руками старший из прохожих. — Мы все исполнили свой долг!
— Посмотрите на дату, любезный господин!
— А что в ней
— А вы подойдите поближе…
Герберт не заставил себя упрашивать и вскоре разглядывал надгробие почти вплотную.
— Хм… тридцать восьмой год? «Пал смертью храбрых в битве с английскими солдатами?» Где ж это он погиб?
— Здесь и погиб, — наклонил голову служитель. — Вступил в неравный бой с английскими шпионами и убил семь человек! А оставшиеся не успели убежать и были задержаны полицией.
— Надо же! — удивлённо покачал головою прохожий. — Истинно немецкий офицер! Я смотрю, за могилой ухаживают…
— Да, мой господин. Сослуживцы покойного пожертвовали на эти цели некоторую сумму…
— И я хотел бы внести свою скромную лепту, — достал свой бумажник Герберт. — Вот, прошу принять…
— И что вы там такого увидели? — поинтересовался Костриков, когда они, выйдя из ворот кладбища, свернули за угол. Траурные повязки уже исчезли с рукавов их одежды и упокоились в ближайшей урне.
— На фотографии покойного есть надпись… … 01.1936.
— Есть, — подтвердил молодой чекист. — Спросили бы меня, я бы вам давно про это рассказал.
— А что обозначает это число?
— Дата съёмки?
— Это в летней-то полевой форме? На фоне берёз?
— Гм… да…
— Первая наша встреча с Проводником состоялась одиннадцатого января тридцать шестого года. Именно столько рейхсмарок я и отдал служителю.
— Вы хотите сказать…
— Именно, мой друг! Это сигнал! Не вам — мне. Или тому, кто знает об этой встрече.
— И теперь нам предстоит…
— Ждать ответного послания.
Заходящее солнце бросало свои теплые и ласковые лучи на покатые крыши домов небольшой горной деревушки. Здесь, совсем недалеко от Берна, время, казалось, замерло. И если бы не электрические провода, тянувшиеся вдоль улицы, вполне можно было представить себе что на дворе не двадцатый, а какой-нибудь семнадцатый век. Откуда-то доносился негромкий перезвон — с пастбища возвращались коровы, и их колокольчики тихо бренчали в такт неторопливым шагам животных.
Лавируя между ними, на улице появился велосипедист — молодой парень лет пятнадцати. Через плечо у него висела кожаная сумка с эмблемой почтовой службы. Ловко обогнув бредущее стадо, он подрулил к ограде одного из домов и, спешившись, окликнул, возившегося в саду седого старика.
— Добрый вечер, герр Айвен!
Тот подслеповато прищурившись, поднес раскрытую козырьком ладонь к лицу.
— А-а-а, молодой Томас! Давненько не заезжал ты ко мне в гости! Заходи, порадуй старика…
— Непременно, герр Айвен! — паренек прислонил к ограде свой велосипед, отряхнул брюки от дорожной пыли и, осмотрев себя, толкнул калитку. Мелодично звякнул колокольчик.