Проводник
Шрифт:
— Установите виновных в этом разгильдяйстве. Их надо наказать самым строгим образом! Дабы впредь подобные ляпы не мешали в работе.
— Будет исполнено… О! Абрам Аронович, смотрите — сигнал!
На придорожном дереве болтался обрывок материи красного цвета.
— Притормозим, — кивнул комиссар госбезопасности. — Он где-то здесь…
Скрипнув тормозами, «паккард» остановился.
Хлопнули двери, и оба пассажира вышли на улицу. Хрустнул снег под ногами. Он был девственно чист и нетронут. Никаких
— Смотрите-ка, Олег Иванович, а ведь следов около дерева нет! Как же он так исхитрился этот обрывок привесить?
Майор подошёл поближе к дереву и осмотрел его.
— А он к нему не подходил. Во всяком случае — сейчас. Кусок материи повязан на ветку и довольно давно, дня три, как минимум. Вот и следы в снегу есть, только их почти совсем замело. А фиксировался кусок это, по-видимому, веревкой или тонкой бечевкой. Вон на снегу след виден от того, как её куда-то утаскивали. Надо думать, он веревку издалека откуда-то дернул и потом в лес утащил, вот след и остался.
— Именно так, Олег Иванович.
Оба чекиста обернулись.
Позади автомобиля, опершись боком о его багажник, стоял Проводник. Он подошёл с другой стороны дороги, и до последнего момента был прикрыт корпусом автомашины. Руки подошедший держал в карманах.
— Здравствуйте, Абрам Аронович, — наклонил голову визитер. — Если вас не затруднит, оставайтесь, пожалуйста, на своих местах.
— Здравствуйте, — ответил комиссар. — А как вас звать-величать прикажете? Не Проводником же мне вас называть? Какое-то имя-отчество у вас ведь имеется?
— Имелось, Абрам Аронович. Только этот человек умер, к сожалению. Вместе с Российской империей. И вернётся ли к жизни или нет, зависит от результатов нашего разговора.
— Хм… ну ладно, пусть так.
— Как я понимаю, мои предложения вас устроили?
— В целом — да. У вас есть ещё какие-то условия?
— Какие? — удивился Проводник.
— Ну… как вы видите своё дальнейшее существование? В каком качестве? Не скрою, мы заинтересованы в сотрудничестве с вами.
— Моя задача все эти годы заключалась в обеспечении безопасности конкретных лиц. Как я понимаю, теперь эту функцию вы собираетесь взять на себя?
— Возможно. Это уже на месте надо будет решать. С учётом существующей системы и прочих особенностей. Сейчас я ответить на это не могу — просто не представляю себе всех этих нюансов.
Проводник кивнул.
— Согласен. Пожалуй, это самое правильное решение. Но на это уйдёт время. Год, возможно, что и больше.
— Не возражаю. Спешка, в данной ситуации, представляется мне нецелесообразной. Как много времени, по вашим расчетам, может занять переход ваших агентов к активной деятельности?
— Зависит от характера поставленных задач. Те из них, кто работает
— От кого он будет исходить? Лично от вас?
— На первом этапе — только так. В дальнейшем я могу переключить их уже на ваших связных.
Слуцкий потер подбородок.
— Хм… тогда… пожалуй, что и всё… А что касается вас лично… через границу, как я понимаю, вы собираетесь переходить сами?
— Да.
— И где мы вас найдём?
— В Вене. Через полтора месяца.
— То есть — в феврале следующего года? Хорошо… Помощь вам…
— Не требуется.
— Так… Где и когда?
— На главпочтамте вашего человека будет ждать письмо «до востребования». На имя Готлиба Герховена. Там будет указано место встречи и сигнал опознания. Пароль — «Ваше лицо мне знакомо, мы не встречались ранее?». Отзыв — «Сомневаюсь. У меня хорошая память на лица».
— Согласен. Но, как понимаете, мы будем обязаны принять все меры предосторожности.
— Кто б сомневался! Пока что, у НКВД нет оснований мне доверять.
— У вас, судя по тем мерам, которые вы предпринимаете — тоже.
— Мне не очень понравились дубинки ваших сотрудников, товарищ комиссар.
— М-м-да… Бывает… К сожалению, ничего возразить тут не могу… что есть — то есть. Но, как мне кажется, вы с ними уже поквитались?
— Постарался. Что с ними теперь будет?
— Лейтенант уволен из органов и отдан под суд.
— Туда и дорога, — кивнул Проводник.
— В отношении рядовых сотрудников, ограничились увольнением. Думаю, им хватило пары-тройки сломанных ребер и сотрясения мозга.
— Зря. За такое отношение к служебным обязанностям судить надо. Впрочем, с горы виднее.
— А вот оперуполномоченный, за десять минут перед вашим побегом, зарегистрировал в канцелярии факт передачи арестованного в распоряжение УНКВД. Так что — повезло, отделался выговором.
— Кстати говоря, умный парень! Далеко пойдёт, если не подгонять чрезмерно. Голова у него есть, только опыта маловато. Да, перед отъездом, посмотрите в кустах, вон там, — Проводник указал направление. — Там их оружие. Мне чужого не нужно.
— Посмотрим. Больше ничего не хотите мне сказать?
— Пока что — рано. Вот закончим работу, тогда можно будет и разговаривать…
— Ну что ж… В таком случае — до свидания!
Проводник вежливо кивнул. Наклонился и что-то сделал под ногою. Выпрямился и ещё раз поклонившись, исчез в кустах на той стороне дороги. Лишь чуть-чуть шевельнулись ветки и все стихло.
— Что это такое он там делал? — поинтересовался комиссар.
Филимонов, подойдя к месту, где стоял их собеседник, присел на корточки. Поковырялся в снегу и присвистнул.