Чтение онлайн

Легкое покалывание в затылке. Потом — в висках. Будто большая рука скрутила резистор на старом радио и теперь из динамика доносился едва различимый шум. Соня замерла, прислушалась.

Гул.

Тихий, низкий, вибрирующий. Может, это Максим запустил стирку, пока ее не было? Или снаружи гудят провода. Соня огляделась: холодильник? Посудомойка? Странный трек, выбранный Максимом для концентрации? Но звук этот не шел откуда-то извне. Нет, он шел изнутри, из самого центра головы, и медленно разливался по телу, как грязная вода из осенней лужи, если въехать в нее колесом велосипеда.

Соня

положила еще одну деталь в ряд с другими, уже сцепленными. Гул усилился. Теперь он пульсировал в такт Сониному пульсу. Бум-м-м. Бум-м-м. Бум-м-м. Бум. Бум. Соня присоединила еще одну деталь. Гул стал громче. Соня отшатнулась от пазла. Гул не прекратился. Он продолжал давить на виски. Еще немного — и глаза вылезут из орбит. Соня схватила коробку, стала сгребать в нее детали дрожащими руками. Несколько кусочков упали на пол, она не стала их подбирать. Просто запихнула все обратно в коробку, швырнула ее в мусорное ведро и захлопнула дверцу шкафчика. Гул тут же начал стихать.

Соня сидела на холодной плитке, тяжело дыша. Руки тряслись, но от гула осталась лишь слабая вибрация.

— Да твою же мать… — процедила Соня сквозь зубы и уткнулась лбом в колени.

Дверь кабинета скрипнула. В дверном проеме стоял Максим. Он смотрел на Соню сверху вниз — на растрепанные волосы, на красные глаза, на разбросанные по полу кусочки пазла. Но лицо его даже не дрогнуло.

— Ты в порядке? — спросил он ровным тоном.

— Нормально, — соврала Соня.

— Я вижу, что ненормально. — Максим прошел на кухню, наступил на детальку, поморщился. — Что это?

— Пазл. Я хотела… неважно.

Максим поднял детальку, заглянул в шкафчик с мусорным ведром, заметил там коробку.

— Зачем ты его выбросила?

— Не трогай! — вскрикнула Соня. — Не трогай, пожалуйста.

Максим отдернул руки и посмотрел на нее с усталостью.

— Не трогай, пожалуйста, коробку, — повторила Соня. — Я сейчас схожу и выброшу ее в мусоропровод. И не спрашивай почему, хорошо?

Максим сложил руки на груди. Он так и стоял над ней, большой и вежливый, как уставший от человеческой глупости старый слон. Соне захотелось ударить его под коленкой, чтобы он повалился на пол и они снова стали одного роста. Встать самой сил у нее не хватит, но, может, хватит на один точный удар?

— Соня…

— Не сейчас, Макс. Даже не начинай, — попросила она и схватилась за ножку стула, чтобы все-таки перебраться с пола на поверхность повыше и потеплее.

— Именно сейчас. — Голос Максима оставался ровным, но Соня чувствовала, как под этой ровностью клокочет раздражение. Оно шло от него волнами, кислотными, едкими, и жгло Соне кожу. — Мы улетаем скоро. А ты…

— Я не полечу, — перебила Соня.

Рывком вскочила на ноги и опустилась на мягкую подушку их кухонного стула. Она сама выбирала и гарнитур, и текстиль, и все эти округлые ложечки с вилочками для десертов. Максим дал ей доступ к зарплатной карточке, и она просто вбивала реквизиты в поле заказа, а потом ждала доставку и радовалась каждой, как ребенок. Максим наблюдал за ней и посмеивался — мол, такая ты барахольщица, Сонька, — но она не обижалась. Да, барахольщица, но так приятно утром выходить на кухню, в которой все сделано удобно и красиво, и

подушечка настолько мягкая, что можно садиться на нее голышом. Мы же всегда будем ходить тут голые и счастливые, да, Максим? Максим? Почему ты смотришь на меня округлившимися глазами? Почему сжал кулаки? Почему у тебя по шее и щекам пошли красные пятна? Почему ты молчишь и только тяжело дышишь? Почему воздух рядом с тобой стал густым и горячим?

— Я не полечу, — повторила Соня, с трудом ворочая во рту онемевшим языком. — Мне нужно найти Ольгу.

Максим закрыл глаза, глубоко вдохнул. Зарево поднималось над ним, как над пылающим городом, но голос оставался безукоризненно спокойным. Так разговаривают с ребенком, который устроил истерику, валяясь на полу супермаркета.

— Соня. Твоя сестра уехала. Она взрослый человек, она имеет право…

— Она не уехала! Перестань это повторять! — Соня сцепила руки под столом. — Она провалилась! Понимаешь? Провалилась!

— Провалилась? — Максим открыл глаза. — Что ты несешь?

— Я не знаю, как это объяснить! Но она не просто уехала. С ней что-то случилось. Что-то странное. И все вокруг это знают, кроме меня!

— Все вокруг? — Максим наклонился к ней. — Соня, ты слышишь себя? Ты говоришь как…

Он не закончил, но Соня и так знала, что он хотел сказать.

— Как сумасшедшая? — спросила она. — Да?

— Я не это имел в виду…

— Нет, имел! — Соня почувствовала, как внутри закипает чан с кислотой: еще немного — и содержимое выплеснется наружу. — Ты всегда так думал! Что я ненормальная, что у меня проблемы, что мне нужен врач!

— Соня, успокойся…

— Не говори мне, что делать! — Она расцепила пальцы и впилась ими в мягкую кожу под коленями. — Я не поеду в этот твой долбаный отпуск! Мне плевать на море, на черепах, на все это! Мне нужно найти сестру!

Максим молчал. Смотрел на нее так, будто видел впервые. Потом медленно произнес:

— Ты права, я устал.

— Что? — Соня опешила.

— Я устал, — повторил он. — Устал быть женатым на сумасшедшей.

Соня почувствовала, как внутри что-то щелкнуло. И сразу стало легче.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Тогда не будь.

Она развернулась и пошла в спальню, достала из шкафа охапку белья и футболок, пару джинсов, одно платье, две легкие юбки, еще кеды и кепку. Все это легко поместилось в забытый у дивана чемодан. Купальник и солнцезащитный крем Соня аккуратно выложила и оставила на полу. Руки у нее тряслись, но в голове было на удивление ясно.

Максим появился в дверях.

— Сонь, подожди…

— Не надо, — отрезала она. — Ты все сказал.

— Я не это имел в виду…

— Именно это — и уже давно. — Соня застегнула молнию чемодана и выпрямилась. — Ты просто не решался сказать прямо, а сейчас решился. И хорошо.

Она прошла мимо него. Схватила с тумбочки зарядку для телефона, ключи, сунула все в карман льняного халата. Максим стоял посреди коридора, растерянный, бледный.

— Ты куда? — спросил он.

— К Ольге. — Соня натянула сандалии. — Я раньше там жила, поживу опять.

— Соня…

— Только выкинь хренов пазл, пожалуйста, — попросила она, закрывая за собой дверь. — Не нужно его здесь хранить.