Чтение онлайн

— Простите, — пробормотала она, не глядя на Соню. — Не могу принять.

— Что? — Соня нахмурилась. — Почему? Что с вами вообще такое?

— Просто не могу. — Девушка встала, попятилась к двери для персонала. — Заберите это, пожалуйста. И уходите.

— Подождите. — Соня обогнула прилавок, шагнула к ней. — Что случилось? С коробками что-то не так?

Девушка отвернулась; качнулись три сережки в ее ухе. На бейдже, прикрепленном к воротнику футболки, было написано «Ника».

— Ника, — позвала Соня. —

Вы что-то почувствовали?

— Ничего. Я ничего не почувствовала. Мне просто нехорошо. Голова болит.

Она говорила это слишком быстро, слова налезали друг на друга. Соня шагнула ближе. Ника дернулась, будто ее ударило током. Попятилась еще немного, зашарила рукой под одной из полок. Наверное, тревожная кнопка, — подумала Соня. Вот и отлично: давно уже пора было поболтать с местным следователем, ее как раз отвезут в отделение, там она и устроит скандал.

— Вы же не просто так уши заткнули, — все-таки сказала Соня. — Что вы услышали?

— Не ваше дело, — отрезала Ника, метнулась к двери в подсобку и скрылась за ней.

Соня осталась стоять посреди «Второго шанса», но, кажется, ей этот шанс не светил. За закрытой дверью что-то подозрительно шмыгало, оттуда тянуло сквозняком страха. Не ломиться же силой? И так довела милую девушку Нику до слез, молодчина, Соня, так держать. Скоро весь район объединится, чтобы запретить тебе въезд на их территорию.

Соня вернулась к коробкам, взяла ту, которую трогала Ника, — с изображением вечернего города. Подержала в руках. Ничего. Никаких ощущений. Просто картонная коробка с пазлом внутри. Соня засунула коробку в свой шопер, обошла прилавок и толкнула дверь в подсобку. Та оказалась не заперта. Ника умывалась над раковиной. Обернулась, увидела Соню — тушь растеклась по лицу, оставляя на щеках темные ручейки.

— Вы что, не понимаете? Я сказала — уходите! — прошипела Ника.

— Нет. — Соня шагнула в подсобку. — Не уйду, пока вы не объясните.

Ника замерла. Вытерла лицо ладонью — и только размазала тушь еще сильнее. Захотелось достать из сумки влажную салфетку и стереть все лишнее. Но Ника сама уже разглядела свое отражение в небольшом зеркале, чертыхнулась, намочила краешек полотенца и подтерла разводы.

— Это вещи моей сестры, — решилась Соня. — Она пропала. И если с ними что-то не так, я должна знать.

— Ваша сестра пропала? — чуть слышно переспросила Ника.

— Да. Ольга Захарова. Вы ее знали?

Ника покачала головой:

— Нет. Не знала.

— Тогда почему вы так отреагировали?

Ника не ответила, схватила с вешалки джинсовку и рюкзак, выскочила из подсобки. Соня бросилась за ней. Но Ника уже проворно взлетела по лестнице вверх и быстро зашагала прочь от пункта приема. Соня кинулась следом, только и успела, что подхватить сумку за длинные холщовые ручки.

— Ника! Подожди!

Но Ника не оборачивалась.

Она шла так быстро, что почти бежала. Соня спешила за ней, но в боку уже начало предательски колоть. Они прошли двор и еще два невысоких дома. На детской площадке мальчишка в темном худи пытался сделать трюк на скейте. Соне показалось, что это Егор, и в животе неприятно закололо: она и правда загoстила того, кто единственный был готов ей помочь. Но Ника уже свернула к подъезду, и времени на душевные терзания не осталось. Это был соседний подъезд дома, где жила Ольга.

— Ты живешь здесь? — выдохнула Соня, догоняя Нику у двери.

Ника обернулась. Лицо ее было бледным, губы поджаты.

— Отстань от меня, — прошипела она. — Или я ментам позвоню.

— Ты знала мою сестру, — сказала Соня. — Вы жили в одном доме. Почему ты не хочешь говорить?

— Потому что мне нечего сказать! — Ника сжала кулаки. — Я вообще ни с кем тут не общаюсь!

Она толкнула дверь, юркнула в подъезд. Соня шагнула следом, не дав двери закрыться. Ника шарахнулась к лестнице.

— Ты что, ненормальная? Отстань от меня, я не хочу ни тебя слышать, ни сестру твою!

Не хочешь, значит? Соня достала телефон. Руки тряслись. Она нашла в переписке голосовое от Ольги — абсолютно бытовое и неважное, но голос Ольги там звучал узнаваемо. Нажала на воспроизведение.

«Сонька, приветы. Короче, дело такое: мне завтра надо к врачу заскочить, чет мигрень адовая, задолбала, третий день не могу толком из дома выйти — то блюю, то глаза слезятся. Ты только матери не говори, она мне мозг выклюет, а он у меня и так болит, как ты уже поняла, ха-ха…»

Дальше Ольга просит одолжить ей пять тыщ на прием и зовет как-нибудь выпить чайку — это было ее традиционное приглашение, дальше которого ни она, ни Соня ни разу не продвинулись. Пока голос Ольги заполнял пространство, множась эхом лестничной площадки, Ника стояла, отвернувшись к стене, окаменевшая, как тролль, прозевавший рассвет. Когда запись оборвалась, она медленно обернулась к Соне:

— Пусти меня домой. Пусти немедленно.

— Да что с тобой? Что ты такого слышишь?

— Ничего! — Ника рванулась вперед, выбила телефон из рук Сони.

Телефон упал на бетонный пол. Экран вспыхнул, и на нем открылась аватарка Ольги — крупное селфи: губы в красной помаде, темные локоны, смеющиеся глаза. Соня замерла, разглядывая сестру. Какой же красавицей она была. Была. Вот же ты дура дурацкая, Сонька, что ты несешь?

Она медленно подняла взгляд на Нику:

— Что тебя так напугало? Голос Ольги? Почему?

— Потому что она не должна говорить, — выдохнула Ника. — Она не должна. Ее больше нет.

И закрыла рот ладонью. Подняла на Соню глаза: зрачки расширились так, что заполнили всю радужку.