Противостояние
Шрифт:
Гарольд недоверчиво пробормотал, что принимает извинения, и отошел, глубоко засунув руки в карманы. Он был похож на обиженного десятилетнего переростка.
— Почему мы не довезем его? — с отчаянием в голосе спросила Фрэн.
— Потому что его аппендикс очень сильно распух, — сказал Глен. — Если он лопнет, то в его организме окажется достаточно яда, чтобы убить десять человек.
Стью кивнул:
— Перитонит.
У Фрэнни закружилась голова. Аппендицит? Раньше это был пустяк. Пустяк. Она вспомнила, как один из ее приятелей по старшим классам, мальчик
Точно так же, как и рождение ребенка.
— Но если мы оставим его на месте, то разве он не лопнет? — спросила она.
Стью и Глен неуверенно переглянулись и ничего не сказали.
— Ну а тогда прав Гарольд — вы просто убьете его! — взорвалась она. — Вы должны что—то сделать, даже если для этого потребуется складной нож! Вы должны!
— А почему мы? — сердито спросил Глен. — Почему не ты? Господи помилуй, у нас нет медицинского справочника!
— Но вы… он… это не должно случиться! ОПЕРАЦИЯ АППЕНДИЦИТА — ЭТО ПУСТЯК!
— Возможно, в старые времена так и было, но не сейчас, — сказал Глен, но она уже пошла прочь, заливаясь слезами.
Она вернулась около трех часов. Ей было стыдно, и она хотела извиниться. Но ни Глена, ни Стью в лагере не оказалось. Гарольд уныло сидел на стволе упавшего дерева. Перион сидела рядом с Марком, скрестив ноги, и тряпочкой смачивала ему лицо. Она была бледна, но держала себя в руках.
— Фрэнни! — сказал Гарольд, просветлев.
— Привет, — она подошла к Пери. — Как он?
— Спит, — сказала Перион, но даже Фрэн было заметно, что он не спит. Он был без сознания.
— Куда ушли остальные, Пери? Ты не знаешь?
Ответил ей Гарольд. Он подошел со спины, и она почувствовала, как ему хочется потрогать ее волосы или положить руку ей на плечо. Но ей этого не хотелось. В обществе Гарольда она почти всегда стала ощущать острую неловкость.
— Они поехали в Канкл, чтобы отыскать врачебный кабинет.
— Они думают найти там медицинские книги, — сказала Пери. — И кое-какие… кое-какие инструменты.
— Нам так жаль, — сказал Гарольд неуверенно.
Пери подняла голову и улыбнулась вымученной улыбкой.
— Я знаю, — сказала она. — Спасибо. Никто в этом не виноват. Если, конечно. Бога нет. А если Он есть, то это Его вина. И когда я увижу его, я собираюсь двинуть Его по яйцам.
У Пери было лошадиное лицо и массивное крестьянское тело. Фрэн, которая прежде всего обращала внимание на лучшие человеческие черты (у Гарольда, например, были прекрасные руки), отметила, что у Пери были прекрасные волосы с легким каштановым оттенком, а в ее темно-синих глазах светится ум. Она сказала им, что преподавала антропологию в Нью-йоркском университете, а кроме того принимала участие во многих политических движениях, в том числе за права женщин и за равноправие перед законом жертв СПИДа. Она никогда не была замужем. Она встретилась с Марком в Олбени, где она проводила летний отпуск с родителями, в последний
Они оставили город и на следующую ночь стали любовниками. Он был со мной нежен, — сказала ей Пери с тем легким удивлением, которое отличает всех некрасивых женщин, нашедших себе симпатичного мужчину в этом суровом мире.
Постепенно она полюбила его.
А теперь это.
— Странно, — сказала она. — Все мы здесь, кроме Стью и Гарольда, имеем высшее образование, да и ты, Гарольд, обязательно получил бы его, если бы жизнь продолжала идти своим чередом.
— Наверное, это так, — сказал Гарольд.
Пери снова повернулась к Марку и стала отирать его лоб, нежно, с любовью.
— Фрэнни изучала филологию, Глен был профессором социологии, Марк должен был получить степень по американской истории, ты, Гарольд, собирался стать писателем. Мы могли бы сесть в кружок и вести интеллектуальные разговоры. Собственно говоря, мы так и делали, не правда ли?
— Да, — согласился Гарольд. Голос его был таким тихим, что его почти не было слышно.
— Гуманитарное образование учит вас думать — где-то я это читала. А суровые факты, о которых вы узнаете, это что-то вторичное. Главное, что вы выносите с собой из школы, — это умение конструктивно пользоваться индукцией и дедукцией.
— И это правильно, — сказал Гарольд. — Мне это нравится.
Теперь его рука все-таки опустилась Фрэн на плечо. Она не сбросила ее, но почувствовала себя очень неловко.
— Но это неправильно, — яростно сказала Пери, и удивленный Гарольд убрал руку с плеча Фрэнни. Она немедленно почувствовала облегчение.
— Неправильно? — переспросил он робко.
— Он умирает! — сказала Пери с какой-то гневной безнадежностью. — Он умирает, потому что все мы потратили свою жизнь на то, чтобы научиться дурачить друг друга в комнатах общежития или в гостиных дешевых квартир в университетских городках. Конечно, я могу вам рассказать об индейцах Миди с Новой Гвинеи, а Гарольд сможет объяснить, на чем основана литературная техника поздних английских поэтов, но чем все это может помочь Марку?
— Если бы с нами оказался кто-нибудь из медицинского института… — попробовала начать Фрэн.
— Если бы. Но такого человека среди нас нет. Среди нас нет даже автомеханика или хотя бы бывшего студента сельскохозяйственного колледжа, который хотя бы раз видел, как ветеринар оперирует лошадь или корову. — Она посмотрела на них, и ее темно-синие глаза сделались еще темнее. — Какую бы симпатию я к вам не чувствовала, сейчас я променяла бы вас даже на хорошего слесаря. Вы все так боитесь притронуться к нему, хотя и знаете, что произойдет, если вы этого не сделаете. И я такая же.
— Но Стью и Глен пошли на поиски. Это уже кое-что, не так ли?
Пери вздохнула.
— Да, это кое-что. Но ведь это Стью решил идти, верно? Он оказался единственным из нас, кто в конце концов решил, что лучше попытаться что-то сделать, вместо того, чтобы стоять на месте и заламывать руки. — Она посмотрела на Фрэнни. — Он не говорил тебе, чем он занимался раньше?
— Он работал на заводе, — с готовностью ответила Фрэн. Она не заметила, как Гарольд помрачнел из-за того, что она так быстро смогла сообщить эту информацию. — Он паял схемы для микрокалькуляторов. Можно сказать, он был компьютерным инженером.