Чтение онлайн

Выйдя из туалета, Лу прошел на кухню за стаканами. Когда он вернулся, Джекоб стал разливать виски. Я не привык к крепким напиткам, особенно неразбавленным, и первым же глотком мне обожгло горло. Запах виски напомнил мне об отце, о том, как он целовал меня на ночь – голова его возникала из-за спинки кровати, и он наклонялся все ближе и ближе, но всегда замирал, прежде чем коснуться моего лба, словно боялся меня разбудить. Иногда я не открывал глаза, и тогда лишь сладкий аромат алкоголя выдавал присутствие

отца да еще скрип половиц под его ногами.

Лу уселся на один из стульев по другую сторону кофейного столика. Ни он, ни Джекоб, казалось, не были расположены к разговору, а я никак не мог сообразить, с чего же мне начать. Я все поглядывал на брата, мысленно взывая к его помощи, но он не откликнулся на мое молчаливое обращение. Веки его набухли, и я боялся, что он вот-вот заснет.

Прошло еще несколько минут в молчании. Вдруг Лу хмыкнул и спросил Джекоба, знает ли он, как зовут того безрукого парня из бассейна.

– Боб, – ответил Джекоб, и оба они закатились от хохота.

Они начали обсуждать человека, мне совершенно не знакомого, – приятеля Лу, который прошлым летом потерял руку во время аварии на стройке. Он загружал сучья в измельчитель, и его руку затянуло в машину. Лу и Джекоб начали спорить, виноват ли этот несчастный в случившемся; Лу считал, что виноват, поскольку подобное могло произойти только по глупости или неосторожности, но Джекоб с ним не соглашался. Сейчас Боб работал в магазине автодеталей. Он рассказывал Лу, что рука его весила десять с половиной фунтов. Ровно на столько он похудел после аварии.

Я сидел, потихоньку заталкивая в себя виски, приятно ощущая, как давит на грудь диктофон, спрятанный в кармане рубашки. Джекоб и Лу словно забыли о моем присутствии, и мне вдруг открылось некоторое родство душ, которое и лежало в основе их дружбы. Что-то в их диалоге – грубоватые суждения, медлительность в ответах – напомнило мне разговоры отца со своими друзьями, которые я частенько подслушивал. Именно так, мне казалось, и должны разговаривать мужчина с мужчиной; и сейчас, наблюдая за своим братом, я вдруг увидел его в совершенно ином свете: пожалуй, впервые в жизни он предстал передо мной зрелым, по-житейски мудрым человеком. Я почувствовал, что проигрываю ему в этом.

Когда я допил свое виски, Джекоб подлил мне еще.

Они с Лу начали спорить о том, откуда пошло название Дьявольское озеро, где они часто удили рыбу. Джекоб утверждал, что все дело в его необычной конфигурации – сверху оно напоминает голову с двумя рогами, – но Лу ему не верил. От виски мне стало очень тепло, и, когда я обратил на это внимание, меня охватила легкая паника; она, словно звонок будильника, заставила меня встрепенуться. Я понимал, что напиться сейчас – это значит провалить дело; мне, как никогда, нужна была ясность в мыслях, четкость в словах и поступках.

Я

поставил стакан на столик и, сосредоточившись, стал обдумывать, как бы включиться в их беседу; мне хотелось сформулировать вопрос или суждение, который можно было бы ввернуть в разговор и потом незаметно перевести его на Педерсона и деньги. Я все пыжился, но голова отказывалась работать. Мысленно я почему-то вновь возвращался к безрукому парню, о котором недавно шла речь, и, положив руки на колени, пытался прикинуть в уме их вес. Вконец отчаявшись, я выпалил:

– А что, если бы мне пришлось сознаться?

Голос мой почти сорвался на крик, вызвав всеобщее удивление. Джекоб и Лу недоуменно уставились на меня.

– Сознаться? – переспросил Лу и ухмыльнулся. Он был пьян и, похоже, считал, что и я недалеко ушел от него.

– Вы могли бы такое представить? – продолжал я. – Чтобы я сделал признание?

– Признание в чем?

– В том, что присвоил деньги, а потом еще и убил Педерсона.

Лу по-прежнему улыбался, глядя на меня.

– Ты что, подумываешь о том, чтобы признаться?

Я покачал головой.

– Нет, просто интересно, могли бы вы меня представить в этой роли.

– Конечно, – сказал Лу. – Почему бы и нет?

– А ты? – обратился я к Джекобу. Он сидел рядом со мной, ссутулившись, разглядывая свои руки.

– Думаю, что да, – почти пропищал он.

– И как ты себе это представляешь?

Джекоб бросил на меня злобный взгляд. Ему явно не хотелось отвечать мне.

– Ты изобличишь своих сообщников, – с улыбкой произнес Лу. – Свалишь все на нас, чтобы самому избежать наказания.

– Но что бы я мог сказать?

– Правду. Что задушил Педерсона его же шарфом. Я почувствовал, как Джекоб напрягся. То, что Лу знал про шарф, означало лишь одно: мой брат сам рассказал ему о том, как я убил старика. Хотя, конечно, не исключено, что Лу и впрямь догадался об убийстве, а уж потом, по ходу разговора, Джекоб выложил ему все подробности. Я отметил про себя, что позже мне еще предстоит как следует разобраться с этим.

– Поставь себя на мое место, – сказал я, обращаясь к Лу. – Представь, что Джекоб – шериф и ты пришел к нему, чтобы сделать признание.

Лу подозрительно уставился на меня.

– Зачем?

– Я хочу услышать, что, по-твоему, я должен сказать.

– Я же тебе уже говорил. Ты признаешься, что задушил его шарфом.

– Но я хочу услышать, как бы ты произнес эти слова, будь ты на моем месте.

– Давай, Лу, – подзадорил его Джекоб. Покосившись на меня, он выдавил злорадный смешок. – Притворись бухгалтером.

Лу ухмыльнулся. Сделав глоток виски и встав со стула, он изобразил стук в дверь.

– Шериф Дженкинс? – позвал он нарочито высоким и дрожащим, как у слабонервного подростка, голосом.