Просто вернись... Книга 2
Шрифт:
Ия же, пользуясь поединком взглядов, обрушила на змея воду, которую старательно стягивала к себе. Вырвавшись из захвата брата, она отплыла немного в сторону.
Температура воды заметно понизилась. Сделав над собой усилие, Ия отогнала всю прочь, осушив парк, и снова подняла защитный контур, очертив его вокруг места встречи, захватив и дворец. Вход в него был закрыт от них змеем, который склонив голову набок, искал взглядом посмевшую сопротивляться добычу.
Теперь брата с сестрой разделяло небольшое расстояние, а змею пришлось крутить головой, чтобы держать
Кипящая и парящая водная субстанция заволокла все вокруг, накрыв всех участников с головой. Всего миг, и Феб снова стал в водяной толще искать свет, чтобы определить, где есть воздух и тот самый верх.
Мощными гребками он рванул на слабо светившийся огонек, проклиная сестринскую самодеятельность и переживая, что она от него достаточно далеко и без защиты. Вынырнув на поверхность, он снова стал ее искать и увидел перед собой выступавшую из воды голову. Он снова ударил огнем, уходя после выброса силы под воду. Когда он вновь вынырнул, то увидел, что змей не двигается.
– Ия! – выкрикнул он, почувствовав, что уровень воды стремительно падает, – Ия, ты где?
Не получая ответа, он судорожно оглядывался, нырял в воду, оглядывая на глубине и не понимая, куда могла подеваться та, что ею управляет. Наконец ногами он ощутил твердую поверхность. Вскоре вода спала до колена.
Оглянувшись на змея, он увидел, что он закрыт вместе с дворцом в защитном контуре, пригибавшим его книзу. Злобно посверкивающие глаза и длинный бьющийся о стены хвост свидетельствовали, что монстр вполне себе жив, здоров и только ограничен клеткой.
– Ия! – крикнул Феб, оглядываясь, – Ия, ты где?
Сестры нигде не было. Разбрызгивая воду, он метался, вспоминая, где в последний раз ее видел. Змей утробно зарычал, Феб со злости запустил в него огнем, вырубая чудовище.
– Ия! – снова закричал он и осекся.
Разыскивая сестру, он даже не заметил их появления. Вокруг контура и него самого из тьмы выпрыгнули огромные черные псы со скалящимися пастями, а за ними и их хозяева. Охотники. Деймосы.
Вперед выстроившихся кольцом загонщиков с ищейками выступила высокая фигура в длинном темном плаще и сверкающим мечом в затянутой в черную кожу руке. Надвинутый глубоко капюшон скрывал лицо, но хрипловатый голос был именно таким, как рассказывали те, кто с ним встречался.
– Вашей сестры здесь больше нет, – глухо сообщил он, – Она в Смертной обители... Как и все, кого покинула жизнь.
Феб почувствовал, что задыхается. Не уберег. Он ее не смог защитить. Ия, глупая маленькая дурочка.
– Возвращайтесь в свой мир, бог Солнца. Вас ждут в Совете, – проговорил Верховный судья.
Из-за спин загонщиков вышел мертвенно-бледный Лаус. Подойдя к своему господину, он тихо произнес:
– Мы с трудом пробились сюда, господин Феб. Если бы не госпожа Ия... Она не только закрыла Зверя, но и сделала переход.
– Зачем? – прохрипел Феб и повторил, – Зачем?
– Чтобы пришли деймосы. Только меч господина Танатоса может лишить Зверя жизни.
Послушно
– Где Танатос? Я вижу только его меч у главного...
– Как, господин? Верховный Судья сам с вами говорил, – воскликнул Лаус, затягивая его в проем перехода, а Феб, покачав головой, возразил:
– Это - не он, Лаус. У Танатоса хватило бы сил прорвать контур, как у любого из старших богов. Если бы это был он, Ие не пришлось бы тратить свою жизнь, чтобы поймали змея.
– Говорят, он тоже был на Совете, господин, со всеми старшими богами, – заметил Лаус.
– Мы идем в Смертную обитель, Лаус, – приказал Феб.
– Но, господин, вас же ждут на Совете...
– Сначала в Смертную обитель, - хрипло повторил мужчина.
Глава 2. Мир людей
Первое, на что все обращали внимание, когда входили в эту комнату, были куклы. Не просто игрушки для детей – тряпочные, деревянные, из камешков, бус или палочек, а – Куклы. И только так, никак иначе.
И любой только бросив на них взгляд понял бы, что они неместные. Таких на островах отродясь не делали.
Местная красавица сидела рядом с ними – Кастия не стала ее держать в другом месте. Она ничем не хуже привозных. А до их появления и вовсе была Королевой.
Еще бы, сшитая из тонкой ткани, волосами из конского хвоста и нарядном платье, достойном Владычицы. Кукла была действительно большой, ростом с ребенка трех циклов от роду, и красивой, из белесой ткани с нарисованным личиком, мягкими ручками и ножками. На ней было платье из темно-красного куска бархатистой ткани, которая, она это хорошо знала, стоила очень дорого.
Конечно, у нее были игрушки, но такой большой, красивой, искусно сделанной до тех пор она и не видела. В лавочке в городе такие продавали, но покупали их состоятельные горожане. Такие куклы для продажи в лавке и вывоза на материк мастерили жена и дочери лавочника.
Ее более удачных и искусно сделанных сестер обычно увозили продавать на материк, а она осталась сидеть в витрине лавки на рыночной площади, пока однажды милая девушка, улыбаясь, не подарила ее маленькой Кастии.
Девочка с благодарностью прижала к себе мягкую и приятную на ощупь игрушку. Играть в такую было кощунством, но она часто ее доставала, расчесывала роскошные кудри, заплетала их в традиционные две девичьи косы или одну женскую и укрывала самолично сшитым полотняным платком, как у мамы и сестры.
В их поселке такие куклы не были распространенными. Поселковые девочки с раннего возраста учились взрослой жизни – помогали по хозяйству, учились грамоте, трудились под присмотром наставников в Храмах или перебирали и разбирали травы, рыбу, моллюсков, если это делали их матери.
В тот цикл Кара, как раз, вышла замуж за своего Сорена и переселилась за городскую черту в новый отстроенный для них дом у второй городской линии с небольшим садиком трав и цветов и даже кованными балкончиками.