Прости, берёза, Силкин Владимир

Прости, берёза

на обложку

Силкин Владимир

Шрифт:

Родные места

В рязанских лугах заблудились весёлые майские ливни,Леса и подлески очистила свежести первой гроза,И терпкий, щекочущий запах ожившей весенней полыниИ родины малой, но милой до слёз разъедает глаза.И кажется мне, что сейчас вот из ближнего к насыпи дома,В цветном полушалке, который нельзя не узнать,Предчувствием встречи со мною, как прежде, влекома,Ко мне устремится моя постаревшая тихая мать.Как годы летят, отдаляясь всё зримей чертою,Как низко плывут надо мною за эту черту облака.И лес, и река, вероятно, чего-то на свете да стоят,Коль еду и еду к ним издалека.1989

Большая Алешня

Памяти владельца с. Большая Алешня, Героя Отечественной войны 1812 года, Георгиевского кавалера, дежурного генерала при М. И. Кутузове Петра Андреевича Кикина

Большая Алешня, Большая Алешня…Вдали

от больших автострадВзметнулся шиповник и редкий орешникУ низеньких сельских оград.С шоссейной дороги – минута до замка,До парка, где были мостки,До церкви забытой, до рухнувшей арки,До высохшей рядом реки.За снежной зимою, дождливой весною,То в пьянках, то в спешных делахДуховность страны оставалась стернёюВ широких российских полях.И грустно, и больно: Кольцо ЗолотоеАлешней замкнуть не смогли.Неужто уже ничего он не стоит,Клочок этой древней земли!Щебечут дожди свои светлые сказки,Стекают в село под горой,Где лишь голубые анютины глазкиПечально мигают порой.1988

Годы

Какие наши годы!Но грустно иногда:Сбегают пароходы,Уходят поезда.И на причалах этих,И на перронах техДожди ржавеют летом,Зимою киснет снег.И в тишину врастаютПрощальные гудки,И в воздухе витаютКосынки и платки.Какие наши годы!Морщинки возле глаз.Сбежали пароходыИ поезда без нас.А были по соседствуВ той сказочной стране,Где белый остров детстваКачался на волне.Но утекло немалоВоды, ослабла прыть,И жизнь девятым валомПытается накрыть.1983

Братья

Шла метель по глубокому следу.Я стоял, коченея в снегу,И стонал в полушаге от бреда:– Люди добрые! Я не могу!Кто-нибудь! Отворите ворота! —Я молил, не дойдя до ворот.Всё надеялся, выглянет кто-то,В избу зимнюю дверь отопрёт.– Отворите! – Проглатывал ветерМой горячий удушливый крик.И никто на селе не ответил,На пороге никто не возник.Я застыл в забытьи под забором,Но очнулся на стук топора.Лошадь, сани… «Наверное, ворыДобрались до чужого добра…»И меня увидали и – разом:– Ты чего тут, сердешный, застрял?– Да метель подкузьмила, зараза,Заблудился, – я им повторял.Дали варежки, термос достали,Взяли на руки, в сани снесли.Воры так суетиться б не стали…Боже мой! Да меня же спасли!Чаем с мятой согревшись немного,Я чего-то промямлил про дом.Помолчали, сказали нестрого:– Ты не думай, мужик, не крадём!Это наше подворье, отцово.На чужое вовек не войдём.Так что можешь поверить на слово… —И опять: – Мы, мужик, не крадём!Стало стыдно за мысли некстатиИ неловко за глупый вопрос.И сказал я: «Спасибо вам, братья,Не поспей вы, наверно б, замёрз!»– Ладно, ладно… – оттаяли лица, —Видно, не был здесь очень давно.Это с каждым могло бы случиться.Тут недолго у нас заблудиться,Но пропасть никому не дано.Я смотрел на широкие плечи,Слушал умные светлые речи,Делал вывод из этих речей:Доброта сохраняет и лечит,Но врачует получше врачей.– Ну, бывай, – подмигнули, – покуда.Нам – направо, до дому – верста.Мне хотелось сказать: «Не забудуЯ вас, братья, теперь до креста!»Мы простились, но помню поныне:«Ты не думай, мужик, не крадём!» —И дорогу, и запах полыни,И снегами затопленный дом.Из сугробов, бывает, не выйти.В чистом поле, где ветры парят,Я шепчу в пустоту: «Отворите!» —И уверен, что мне отворят.1991

Осенние ветры

В полях российских ветры не унять:Скулят себе, в ночи по-волчьи воют.И трудно заунывное понятьИх ветряное пенье вековое.О чём они, слетевшие с небес,Зачем они под сень забытых кладбищ,Какой у них житейский интересВ местах исконных деревенских пастбищ?В глухой ночи уставшие скулить,Летят они в заброшенные кущи,Как странники, в печали и в пылиНесут

свои измученные души.Я слышу их глухие голоса,Я вижу их натруженные спины…Приходит утро, и блестит роса,И перещёлк стихает соловьиный.Изменчив мир, приемлющий рассвет.Какое солнце поливает пашни!И ветра нет. На свете ветра нет,А есть лишь вздохи тягостные наши.1992

Но жгут ботву…

Марии Трифоновой

В деревне Телешовке на РязанщинеСтоит грибная светлая пора.Подлески золотые близлежащиеЛохматят полусонные ветра.Но жгут ботву, печаль невыразимая.Всё ниже тучи ходят над землей.И вновь деревня, словно рожь озимая,Готова к встрече с долгою зимой.Блуждает осень, тычась меж оградами,По пруду тучи – будто корабли.И чувства нет блаженней и отраднее,Чем это чувство близости земли.Взмахни рукой. Как лебедь белоснежная,Над трудным счастьем круг свой опиши,И различишь, как радость неизбежнаяКоснётся неиспорченной души.Звенит листва о крыши деревенские,Скупее солнце греет дерева.У осени прощальные и вескиеСлетают с губ обветренных слова.Прими как есть кустарники поблёкшие,Лохмотья туч, набегавшихся всласть.Грядёт пороша. Что там, за порошею?Куда снега готовятся упасть?1992

На Хупте

То щука плеснёт на мели,То утки взлетят над осокой,То пар, словно вздохи земли,Восходит высоко-высоко.Опять на заре ни клевка,К дождю потемнела водица,И палец цветной поплавкаКачается, туче грозится.1993

Гимн солнцу

Какой покой, какая тишина!И верится в недальнюю удачу.Подсолнухи у самого окна,Как маленькие солнышки, маячат.Большое солнце всходит не спеша,На хмурых тучах расправляет складки,Извечный труд красивый свой верша,Оно спокойно поливает грядки.Нет суеты в движениях его,Лишь вековая внутренняя сила.Без этой силы в мире ничегоНе расцветало б и не голосило.1993

В заброшенной русской деревне

Ветер звёзды холодные тушит,Голосит на могилах зима.Ходят в полночь забытые душиИ стучатся в пустые дома.Умоляют впустить обогреться,На порогах подолгу сидят.Ну куда им, отвергнутым, деться,Коль глаза ни на что не глядят?Ни собаки, ни кошки заблудшей,Голосит на могилах зима.Ищут близких забытые душиИ, отчаявшись, сходят с ума.1991

Над Окою скуластые ветры

Над Окою скуластые ветры,И антоновка с добрый кулак,И одетый в потёртые гетрыЗагулявший в полях березняк.Птицы гнёзда свои не колышут,Молчаливы за поймой стога,И места эти скоро услышат,Как опустятся с неба снега,Как рябину склюют свиристели,Как помогут им в этом клесты…Отсвистели своё, просвистелиНе познавшие счастья мечты.Как светла в этой кружке водица!Глянешь, всё там увидишь на дне.И шальная снежинка садится,Как знакомая, на руку мне.Спелый ветер играет на скрипке,Тянет дымом от крайней избы.Всё равно я увижу улыбкуНевзлюбившей с рожденья судьбы.Всё равно я допью эту воду,Где вся жизнь от рожденья видна:И любовь, и печали народаЯ с народом и выпью до дна.2003

В Константинове

В Константинове песни и пляски,И стихи серебром по Оке.Ах, какие красивые сказкиНосит русский мужик в кулаке.Разожмёт, полетят соловьями,Успокоят больные сердца.Говорить золотыми словамиМожно лишь с золотого крыльцаДеревенской, бревенчатой, грубой,Но пропитанной светом избы,Чтобы вишен обветренных губыЦеловали жасмин городьбы.Чтоб тянуло в духмяные сениУскользающий луч старины,Чтобы не было сердце осенним,Чтобы были друг другу нужны.В Константинове песни и пляски,Облака отдыхают в Оке…Ах, какие красивые сказкиНосит русский мужик в кулаке.2003