Чтение онлайн

Старушка опять села, молча, безропотно.

Мартынов быстро вышел на улицу.

Всю ночь он не мог заснуть. Ему мерещилась эта старушка, ее беспалая рука, покорное лицо и слышался бесстрастный голос судьи: «К одному году тюремного заключения...»

— Жестоко, нет, это жестоко! — шептал Петр Иванович. — Целый год! И за что?

По сути дела, если бы он не замахнулся на парня злосчастным поводком, ничего бы такого не произошло. Ах, этот поводок!

И вот тюрьма. Каменные стены, решетка, шесть шагов вперед, шесть назад. Целый год! Нет, это ужасно!

Так терзался всю ночь Петр Иванович, а Верочка спала как ни в чем не бывало. Несмотря на свою экспансивность, она обладала удивительной способностью быстро и крепко засыпать. И если раньше это вызывало у Петра Ивановича улыбку, то сейчас он прямо-таки возненавидел супругу, для которой всегда и все было ясно и просто.

На следующий день, ссылаясь на недомогание, он не пошел гулять с Лиром. Не пошел на второй и на третий день. А на четвертый, ничего не сказав Верочке, решительно направился в суд.

Разговор с судьей он начал издалека:

— Как вы думаете, может ли быть спокойной совесть у судьи, если он вынес несправедливый приговор?

— Вы это к чему? — насторожился молодой судья.

— Видите ли, несколько дней тому назад вы осудили некоего Васильева...

— Знаю.

— Мне кажется, что по отношению к нему суд поступил не совсем верно.

— Вы правы, — строго посмотрел судья. — Мы поторопились.

— Вот видите! — обрадовался Петр Иванович. — Так не могу ли я быть полезным в исправлении вашей ошибки?

Судья оживился.

— Интересно! Каким же образом?

— Я помогу ему написать обжалование в высшие инстанции...

— Обжалование? — изумился судья. — О чем?

— О том, чтобы его помиловали, отнеслись к нему со всей справедливостью.

— Ну, знаете! Ваш Васильев сегодня ночью сбежал из-под стражи.

— Как сбежал? — опешил Мартынов.

— А так. После допроса. Пока вели через двор от следователя.

— Почему?

— А что же ему оставалось делать? На второй день после суда поступили данные, что Васильев рецидивист, имеет несколько ограблений, что три года он был не в армии, а в тюрьме, откуда бежал, что воровская кличка у него — Лир.

— Не может быть! — ужаснулся Петр Иванович. — Лир...

— Да, бывают у них такие поэтические клички.

— Я не о кличке, — отмахнулся Мартынов. — Такой порядочный, в общем и делом, молодой человек. И вдруг...

— Ну, знаете, порядочный не станет дебоширить в трамвае. И мне приходится лишь сожалеть, гражданин Мартынов, по поводу вашей близорукости.

Но Мартынов уже не слышал этих слав. Он вышел из кабинета и медленно побрел домой. Лир... Три года в тюрьме... Сбежал...

— Огнем и мечом! — произнес он вслух и только тут заметил, что идет по своей улице, тихой и безлюдной, как всегда.

Ночью Петр Иванович увидел сон: поздним

вечером он возвращался домой из театра. По своей тихой, безлюдной улице. Один. И вдруг услышал: кто-то торопливо шагал за ним. Он машинально пошел быстрее. Но шаги не утихали. Он пошел еще быстрее, почти побежал. То же самое сделал и человек за его спиной. «Ваш домашний адрес?» — вспомнился ему вопрос молодого судьи. И зачем только спрашивают об этом свидетелей? Этот Лир все слышал...

— Алло! — раздался голос, показавшийся Мартынову очень знакомым.

Петр Иванович весь сжался и продолжал идти.

— Гражданин Мартынов! На минуточку!

Вот оно... Еще секунда, и наступит расплата.

И вдруг Петр Иванович облегченно вздохнул: впереди из-за угла появилась влюбленная парочка и пошла навстречу. Он круто обернулся, и в ту же секунду на него налетел высокий мужчина в пиджаке и хромовых сапогах.

— Виноват, — козырнул он, ощупывая взглядом артиста. — Насилу догнал.

— Что вам угодно?

Незнакомец фамильярно взял Петра Ивановича под локоть и прошел несколько шагов. У него 6i,ui;i цепкая рука и зоркие, внимательные глаза.

— Я насчет Лира, — сказал он зловеще.

— Что? — Петр Иванович испуганно высвободил свою руку. — Какого Лира?

Парочка прошла мимо, впереди не было никого.

— Бросьте валять дурака! Ему — год?

У Петра Ивановича остановилось сердце.

— Я спрашиваю: ему год? — переспросил незнакомец, в упор разглядывая побледневшее лицо Мартынова.

— Да... то есть нет... — пробормотал тот, боясь оглянуться.

— Гм... Ну, это не имеет значения. Я его видел. Продаете?

Это прозвучало угрожающе. Что ответить? Как поступить? Никогда в жизни Петр Иванович еще не был в таком переплете.

— Ну? Помните, мы говорили с вами по телефону? Не передумали?

Только тут Мартынов понял, в чем дело. Так это и есть тот работник уголовного розыска, которому он отказался продать Лира? Как же он не догадался об этом сразу?

— Ха-ха-ха! — засмеялся Петр Иванович. — А я принял вас совсем за другого. Простите, пожалуйста. Ха-ха-ха!

Тут он проснулся. Холодный пот покрывал тело. Боже мой, все обошлось благополучно! И он вдруг твердо решил, что продаст Лира. Продаст, как бы ему ни было тяжело с ним расставаться.

Однако Верочка неожиданно воспротивилась. Узнав, что Васильев — рецидивист и что он сбежал, она всплеснула руками:

— Нет, ты ненормальный! Лира? Продать?

Петр Иванович ласково взял Верочку за руку:

— Но ты же сама настаивала на том, что Лира нужно продать, что в уголовном розыске он попадет в надежные руки и принесет настоящую пользу...

— Нет, нет и нет!.. — твердила Верочка.

— Но почему?

— Как ты не понимаешь? Васильев сбежал... Он обязательно отомстит тебе... Теперь ты должен ходить только с Лиром.