Чтение онлайн

— Какого хрена??!

— А ты думал тебе всё как той лисе с ветки упадёт: и сыр, и ворона? — иронично спросил главный доктор.

— Что за нахер, больно!

— Потому что это не обезболивающее. Никакого АТ-121 не существует. Ты купил яд. И теперь он в тебе! — когда Наливайко хотел, он умел быть чертовски убедительным, — Боль сейчас пройдёт. Но антидот должен быть вколот через сутки ровно. А затем его закрепитель тоже на протяжении 24-ёх часов. Антидот у меня есть. А вторую часть я предусмотрительно отправил с человеком подальше. Его ты получишь, как только выполнишь некоторые условия. Мы не охренели,

твоих интересов не затрагиваем, нашей целью является Таченко, надо его заменить. Ты понял? Кстати, тебе идти не трудно?

— Да я двинуться не могу, горит нога вся, сделай что-нибудь, ну не будь ты…

— Воооот! — поднял палец кверху зам лидера по медицине, — Это совсем небольшой ознакомительный тур в мир той боли, от которой ты потеряешь сознание и уйдёшь от нас в край вечной охоты. Ты меня вообще слушал?

— Что надо тебе? Убери это!!

— Надо чтобы ты со мной говорил, а ты не хочешь, — сокрушённо пришёл к выводу Наливайко и начал запаковывать аптечку, из которой до того доставал шприц.

— Э-ээ, йоп, ну прекращай, я готов, всё путём, от него избавиться надо было давно! Я с вами, давай уже, хватит этого театра, ну не дети тут, я с вами!

— Так. Я понял, ты с нами. И ты видишь, что дойти до ближайшей базы тебе будет немного трудно. Всё у нас теперь согласовано. Я говорю — ты соглашаешься. Я говорю — ты подтверждаешь. Мы имеем одно мнение, и оно — моё. Всё ли верно я сказал?

— Да так, ойййй… Больно!

Конечно тебе больно будет, думал Наливайко, выискивая в большой медсумке шприц-тюбик с кеторолом. Промедола для Петренки было жалко. Да и действие у него такое, что клиент может забыть частично или полностью что обещал, начать бузить. Лучше что попроще ему, тем более что этот препарат — глицерин, обычно принимаемый перорально в случае запора, скоро разойдётся в тканях и болевые ощущения сойдут на нет. А вот от огнестрельных ранений останутся.

— Слушай суда, — вколов обезболивающее, начал Наливайко, — Таченко сдох как лидер, его сказано было убрать. Это не наша забота, наверху всё порешали. Нужен новый вожак, как в мультике про Маугли, помнишь? Нет? Хрен с ним. Им станешь не ты, даже не я, это будет майор Резанов!

Глаза Петренки чуть из орбит не вывалились.

— Так, вижу, ты готов меня слушать и дальше. Мы тебя транспортируем на базу, я оперирую и завтра ты сидишь тише воды и ниже травы. Пока делаешь что скажу — ты жив. Как только самодеятельные действия, антидот — прощай. Будет больно. От этого яда ты склеишь ласты в сутки. Ты сам знаешь как он дорог. И это не просто так, штука убивает с гарантией.

Петренко молча кивал. Видимо, обезболивающее помогло немного, а глицерин действительно разошёлся, перестал жечь в области инъекции.

— Я тебе ещё один укол сделаю обезболивающий, но минут через десять. Завтра будет общее собрание. Ты свою кандидатуру попросишь с обсуждения снять, проголосуешь за Резанова. Ясно тебе? Повтори!

— Так. Ясно. Снять кандидатуру в пользу Резанова. А с ним, — он кивнул на Таченко, — что?

— А чтобы ты хотел? Если б его очередь пошла сантиметров двадцать вверх и вправо, то лежать тебе рядом с Цыбой!

— Да что нашло на него, сука, продырявил меня, чего он хотел?

— Нам не доложил. А вот тебя он убить хотел! Ты это понял?

— Да,

чуть не угробил. Понял я, понял. Я завтра голосую за Резанова. Ещё коли, больно!

— Да, только перевязать надо тебя, весь в крови уже.

Таченко стоял на коленях с руками за головой. После нескольких увесистых ударов он перестал грубить и угрожать, понял, что попал. Рот ему заткнули шариком кляпа, завязав на затылке фиксирующие ремни, руки связали пластиковым хомутом. Так и повели. Петренку тащил на себе Гизатуллин. Экзоскелет позволял это, хотя аккумулятор садился быстро. Но идти недалеко было.

Резанов сидел в вагончике в одиночестве. Мужиков отправил расчистить путь до базы, чтобы никто не шлялся и лишнего не увидел. Ждать да догонять — хуже нет. Особенно когда не знаешь чего ждёшь. Пятый раз он достал свой родной CZ Shadow, классическая модель 76-ог года, только с планкой Пикатинни снизу ствола, в 2000-ых такие стали делать. Выщелкнул магазин, вставил. И так раз десять. Что у них там? По какому варианту пошло? Или вообще наперекосяк всё? Кровососы вмешались, встретили кого, Петренку не нашли, не догнали. Чёрт, это ожидание выматывает! И ничего не сделать — надо тут сидеть тупо. И по радио нельзя.

Чешский пистолет был его служебным оружием. С ним он получил задание на внедрение в сообщество местных бродяг-собирателей, с ним вошёл в деревеньку, где собирались начинающие сталкеры, с ним прошёл весь этот путь до сегодняшнего дня, когда решается многое, если не всё. ПДА вздрогнул — Призрак это. Тоже нервничает, он в деле. Его Резанов нанял в качестве наблюдателя во второй части операции, которая должна начаться ночью. Вот только если нечего не случится. Долго они что-то!

Процессия появилась как по волшебству, только подумал — вот они. Впереди пара бойцов между ними пленный генерал. Мрачнейший, с дурацкий шариком кляпа во рту, руки за спиной. За ним Гизатуллин с ношей. Вот сюрприз. Петренку пристрелили? Йокарный ж ты бабай! Наливайко отделился от группы и пошагал к бытовке.

— Чего, не уследил, готов?

— Не надо паники, господин будущий генерал, довольно ухмыльнулся связной, — жив, просто пришлось подрихтовать. Ну ты же сам сказал — импровизировать. Вот я и…

— Ну жив, так хорошо, просто почему на горбу у Гизы?

— Да по ногам я ему отстрелялся. Остальное по плану: яд введён, антидот в очереди, Цыба отработал. Там как?

— Тихо, всё под контролем, иди тогда, — беспокойство улеглось и Резанов снова приник к щели в окне. Даа, кто бы мог подумать, что всё вот так обернётся и для командира, и для его зама.

Квад Наливайко прошёл по пустой дороге, Резановские постарались. На входе никого почему-то тоже не было, как ни рассчитывал на это Таченко. Всё просто — дежурила тройка Бунчука, она же квад Петренко. Деньги, когда они в достаточном количестве, делают чудеса. Вот потому именно в этот судьбоносный момент никого там и не оказалось.

Дальше прошли буквально метров пятьдесят узкими и замусоренными проходами, упёрлись в ржавую железную дверь, что открывалась последний раз, наверное, в 1986-ом. У Наливайко был ключ, за дверью через пару тёмных коридоров нашёлся спуск вниз, в подвал. Где и оставили генерала в таком же неосвещённом подсобном помещении за обычной дверью-решёткой.