Прорыв

С той исторической пьянки прошло четыре дня. Всё-таки не получилось не нажраться. Так, с другой стороны, это в благих всё целях, а не пьянства ради. Не следующий день пришлось отлёживаться. Злой всё-таки подрался там с кем-то, какой-то из клановцев принял не по силам и оказался в госпитале, пару столов сломали случайно, стаканов побили немерено. В общем вечер удался.

Потом грянул

выброс и полтора дня эфир был засран помехами. Квад майора Резанова отработал на охране блокпоста, что выходил к Кладбищу техники, ничего интересного. Таченко хранил молчание, к себе не вызывал. Видать стуканули ему о том политическом заявлении про общность богатства клана и лично его участников. Видно, теперь готовит какую-нибудь начальственную пакость, чтобы очень активного новичка-майора притормозить. На то, чтобы ссорить людей, он мастер. Так лениво думал Резанов, вторые сутки околачивающийся со своими на посту. Вроде уже всё по десять раз прокачено, все детали плана операции проговорены, надо ждать. И тут эфир прорвался, сообщения посыпались.

Первое и второе от Халецкого. В общих чертах всё хорошо, вернулся, новости, надо повстречаться. И вторым — вопрос «Чего молчишь?». Так чего, соображать надо. Далеко, связь сбоит. Написал ему ответ, что всё по плану, догнал тебя по званию, Петренко как договорились в четверг к тебе выдвинется. Остальное при встрече, по Глазу — подтверждение, как он понадобится отпишу, сколько готовить по деньгам?

По деньгам, это теперь не трудно, вчера дошёл человек связного, принёс сумму в 50 000 евро и специально подготовленный для операции пистолет, простой потёртый Форт-12.

Впереди что-то опять привлекло внимание майора. Движение в кустах, точно.

— Бугай, движ на полвторого, отработай!

Тот рад стараться, приник к оптике немецкого пулемёта и короткими прочесал голые заросли в паре сотен метров. Оттуда выскочил охреневший слепыш и понёсся, дурында, на позиции квада. Бугай аккуратно повёл стволом, профессионально, в плавном движении, не останавливаясь для нажатия на спуск, отправил тройку в скачущего мутанта. Попал, ясное дело, талантливый!

— Холодно, однако! — словами из какой-то античной советской песни приветствовал подошедший Злой. Бланш на его морде пожелтел и уже почти сошёл. Боец недовольно ёжился под студёным ветром. Время от времени с низкого свинцового неба сыпалась крупа, тут же тая на мёртвой бурой траве.

— Позови народ. Есть новости по тому делу. Начинать пора… — Резанов оглянулся в сторону Ростка. Час Икс пробил.

— Могу? — Резанов без особых политесов, как к себе домой, впёрся в кандейку к полковнику Петренко. Тот привычно махнул рукой на Цыбу, чтобы убирался.

— Пришло сообщение, в пятницу ваша встреча. Меня, наверное, лучше на блокпост Свалки тогда поставить, чтобы меньше глаз?

— Разберусь… — Петя был доволен, но пытался скрыть это за командным брюзжанием, — чего ещё там?

— Только приглашение. Я отвечу ему?

— Да, давай…

Резанов набрал

на ПДА «Полковник П будет в пятницу до обеда.» и показал экран Петренке. Тот кивнул, и майор нажал на отправку.

— Вот и славно, выпьешь?

— Не откажусь, повод, — развёл руками Валентин.

Сегодня была греческая Метакса. Где он их берёт постоянно? Вот жук.

— Вот вопрос есть, я всё спросить хотел, — начал свой тактический, продуманный ещё в медцентре, заход Резанов. Тонкая, однако работа нужна тут.

— Чего за сомнения одолевают героя? — Петренко был в прекраснейшем настроении. Ничего, это поправимо.

— Бунчуку квад возвращают?

— Это с чего ты взял? — полковник аж стакан отставил.

— Разговоры тут были. И там, в Баре, когда я проставлялся. Я так понял, что я один не в курсе?

— Не один. Что за разговоры? — строго спросил Петренко, на что Резанов пожал плечами, допил бренди:

— Так и я не особо в курсе, вот спросить решил. Разговор был один, Бунчуку нового человека и квад под командование, я так понял, вопрос решен? Вообще-то это он сам говорил, так что… — нанёс финишный тычок отравленным остриём майор

— Ты вот что. Пока это не раздувай, я вернусь, разберусь. Но сейчас скажу — я такого разрешения не давал, ясно? Ты если что услышишь, то опять так же сразу мне дай знать. А то много говорить стали у нас. А ты да, в четверг на Свалку на пост.

— Так точно, понял тебя.

На том и разошлись. Резанов встретился с Наливайко через полчаса в Баре, встали возле стойки, выпили отвратного растворимого кофе.

— В четверг выходит. Готовься тогда.

— Матка Боска. Всё у нас на удачу, всё зыбко… — вдруг впал в уныние доктор.

— Прекрати, начштаба, ты всё предусмотрел, ты сможешь импровизировать. Мы на работе! — оборвал его майор, — План на то и есть, чтобы его лишь придерживаться. Знаешь мудрость великого китайского стратега по имени Не Сы?

Наливайко непонимающе мотнул головой.

— Вот теперь знаешь. Не Сы и всё будет! Петренко меня на Свалку ставит в четверг, всё ок. Давай.

Отбойка в смысле «Ок, принято» от Хали пришла к вечеру, а послезавтра с утра Резанов получил новый наряд — дежурство на блокпосту Свалки. Туда и отправился немедленно. Петренко прошёл через пост в полдень. Кроме Цыбы его никто не сопровождал. Всё шло по плану!

В то же время, в полдень, сделав злые глаза и максимально суровое выражение лица Наливайко дёрнул дверь генеральского кабинета. Там за столом обнаружился хозяин и пара сталкеров-одиночек. Генерал то ли обрабатывал их на предмет вступления в клан, то ли ещё чего мутил. Непонимающе поднял глаза на ворвавшегося зама. А тот лишь указал взглядом на чужих. А как они вымелись тут же взял с места в карьер:

— Он ушёл! Петренко ушёл к Халецкому! Вот! — на стол легла записка, написанная узнаваемым почерком Халецкого: «Приходи с суммой долга, дам знать как будет окно свободное, готовы арты в количестве 40 шт, жду с деньгами. Х.»