Чтение онлайн

– Шеф… – повторил Павел. И умолк, не находя больше слов. Пусть Семен звонит директору, он сам отведет грузовик на фабрику.

– Я знаю все, что ты собираешься сказать, Паша, – сурово возвестил Потапов, не дожидаясь продолжения. – И еще знаю, что выбор у нас не богатый – всего-то три варианта. Первый: мы бросаем все как есть, и тогда здание со всей начинкой попадает в руки УКРО. Чем это чревато, обсуждалось уже не раз. Второй вариант: Семен звонит насчет тягача с бензолом. Кому-то из нас скорее всего придется подорвать его на месте, но это еще полбеды. Главное, что и в этом случае мы не застрахованы от утечки. Головой ручаюсь, что компьютеры наших экспертов были вывезены в первую очередь, а у них

на дисках… Зато мы гарантированно теряем всякий контроль над межвероятностной обстановкой! Нелюди вернутся, Павел. Они фактически уже вернулись. Но никто на Земле об этом уже не узнает, пока не грянет… черт его знает, что именно. Может быть, и третья мировая, если вдруг чужим понадобится такой фактор влияния на кого-то из конкурентов по Древу. Нравится? Нет? Тогда вот тебе последний вариант. Да, снова Ассамблея! Но в этот раз на наших условиях! Доступ в Ствол Древа через наш процессор, вплоть до введения визового режима. Разрешительный порядок на попытки влияния любого типа. Вся текущая работа по режиму конспирации их силами, но под нашим руководством. И… и еще много чего. До утра я вчерне накидаю условия договора – вы сможете проверить.

Он умолк, рассеянно оглянулся в поисках убранной чашки из-под кофе. Нашел вместо нее добытый откуда-то Сергеевым кекс и, отломив кусок прямо рукой, принялся жевать.

– Ты сам-то во все это веришь? – произнес Филиппыч. И получилось у него совсем не скептически, а вроде как даже с надеждой.

– Да, – отозвался Потапов, с усилием проглотив сухомятку. – Это возможно. Полгода назад Ассамблея лишилась… Павел лишил ее главного козыря в межвероятностной политике – доступа в Ствол, а значит, и возможности прямого влияния на индекс любой из ветвей. Сама Ассамблея, конечно, не распалась, но теперь это просто одна из множества межрасовых организаций, пусть даже и самая сильная. Они могут заниматься дипломатическими играми, но и только-то. Своего индекса таким способом не увеличишь. А значит, они хоть на карачках, но будут рваться обратно на Землю. Вот на эти карачки мы их и поставим.

– Как именно? – поинтересовался Федор. – Я имею в виду техническую сторону.

У Шефа был готов и этот ответ.

– Мы запустим вероятностный процессор. Я не знаю, какой природы силы, препятствующие массовому возвращению нелюдей, но уверен, что прокол со стороны Ствола осуществить легче, чем из ветвей. Мы выйдем на связь и объявим свои условия. Атланты с гипербореями за них ухватятся, не говоря уже об инках. А там – чем черт не шутит – может, и с ящерами поторгуемся.

– Все равно… – Павел упрямо мотнул головой. – Все равно это потребует времени. Чтобы запустить процессор, может уйти целый год.

– Год? – перебил его Потапов. – Да ты, я гляжу, оптимист. Один-два месяца – вот и все, что мы можем себе позволить. К тому времени в управлении окончательно поймут, что для работы с находками им нужны специалисты, и круг доверенных лиц катастрофически расширится. Даже ассамблейщики не смогут зачистить всех.

– Вот именно, – кивнул Павел, не ожидавший такой внезапной поддержки. – Тогда тем более нужен бензол.

Но Потапов лишь качнул головой.

– Я же сказал – месяц мы еще можем себе позволить.

– Погодите-ка, – вмешался наконец Филиппыч. – Дайте-ка теперь я… Сергей, ты хоть понимаешь, что предлагаешь? Ты хочешь рискнуть всем! Предположим, Ассамблея сразу и безоговорочно пойдет на твои условия. Я сомневаюсь, но предположим. Допустим даже, что за месяц Коля с Ромой действительно запустят процессор. Хотя бы в одном направлении. Хотя бы на передачу… Допустим. В конце концов, политика и гении – твой конек… Но не в таких же условиях, Сергей! Даже просто пройти на фабрику без корочек УКРО скоро станет невозможно! Да и с корочками по спецпропускам –

полагаю, что режим введут уже с утра!.. А ведь его нужно не просто включить – его изучать нужно, исследовать, дешифровывать что-то там!.. Нет, может быть, ты и это знаешь, как сделать. Дистанционно. Удаленным, блин, доступом. Но цена ошибки какая? А если не справимся? Через месяц взрывать будет поздно. Да что месяц – два-три дня!.. И тогда вот он – твой любимый сценарий: лучеметы для ВДВ. Так, что ли, ты хочешь?

– Так, – кивнул Шеф. – Я хочу именно так. Потому что либо мы справимся, либо рано или поздно все покатится к черту. Лучеметы ли для ВДВ, или новый глобальный фактор влияния для нелюдей… Разница по большому счету невелика. Даже на твоей памяти Москва должна была сгореть по крайней мере один раз, если бы не контроль с нашей стороны! Тень, иллюзия контроля, но ведь и это сработало! А ты хочешь лишиться его абсолютно!

Филиппыч ничего не ответил. В его словах была правда, и он это знал. Но и в словах Потапова тоже была правда. Оставалось найти лишь истину – ту самую, которая, как всегда, где-то посередине…

И тогда Павел через силу, еще не до конца веря, что собрался выступить на стороне Шефа, произнес:

– У нас есть доступ на фабрику. Без пропусков. Практически свободный.

– Ну-ка, ну-ка? – помимо воли заинтересовался Филиппыч.

– Градобор, – выдавил Павел. – На его этаже несколько окон выходит не на территорию, а в сторону улицы. И к тому же у него есть «пауза».

– Он согласится, – Шеф немедленно ухватился за шанс превратить свой план из безумного в рабочий. – А если надо – заблокирует этаж. Фээсбэшники в лепешку разобьются, но не войдут – все-таки не атланты.

– Это если он еще там, – парировал Филиппыч. – И если он вообще нас заметит. У гипербореев, знаешь ли, особое отношение к окнам.

Шеф задумался. А Павел не стал даже гадать. Главный дознаватель почти наверняка остался на фабрике, хотя бы для того, чтобы действительно запереть дверь. Ну, и конечно, он не мог отказать себе в удовольствии лишний раз понаблюдать за действиями земных властей.

– Надо идти, – произнес наконец Потапов. – Чем быстрее, тем лучше.

Взгляд его скользнул по Павлу. Потом по Сергееву.

– Я еле сижу, Шеф, – без особой надежды промямлил Павел. – И рука болит.

Потапов вздохнул.

– Ребята, без обид. Вам сегодня досталось. Семен, значит, наш выход.

– Как ты это себе представляешь? – буркнул тот. – Оцепление наверняка уже усилили. Скрытно не пройти. Да и не мальчик ты уже, в масккостюм, поди, не влезешь.

– Даже и не собираюсь, – подтвердил Шеф. – Нужно иначе решать. В УКРО, ты говоришь, у тебя никого нету? Чтоб насчет пропуска?..

Семен ответил что-то скептическое. Не слушая его, Павел прикрыл глаза и откинулся затылком к стене. Как наиболее пострадавшему ему достался единственный среди табуреток стул, но спинка его была все равно слишком низкой… Затылок, кстати, тоже болел, почти так же сильно, как рука, спеленатая обрывками бинта из домашней аптечки. Во время драпа с фабрики прихватить полевой набор фармацевтики от инков никто не догадался. Жаль, черт возьми. Кроме обезболивающего, там были и другие полезные химикаты.

Никакого пропуска Семен не сделает, это ясно. Посреди ночи, в незнакомом ведомстве – совершенно нереально. Значит, только скрытно, для чего не годятся ни Шеф, ни Филиппыч. Да и Федор, если уж честно… А с другой стороны, чем поможет былой опыт горной войны? Посреди улицы без единого деревца, наверняка перекрытой сейчас составным металлическим барьерчиком, с омоновцем у каждой второй секции…

Требовался принципиально иной подход. Павел полез здоровой рукой за пазуху, достал телефон, покрутил его так и эдак. В самом деле, чем черт не шутит?