Чтение онлайн

Полынов решил изучить ущелье и для этого на некоторое время поселиться где-нибудь поблизости, у местных жителей. Разносторонне образованный человек, он обладал некоторыми познаниями в области геологии, а теперь начал основательно штудировать исследования по геологии.

Знакомство с Марией нарушило выполнение задуманных планов.

Когда грянула первая мировая война, Полынов не был на стороне тех, кто разглагольствовал о ее «святых» целях, и сейчас Александр Иванович подал голос протеста, назвав истребление людей вопиющим преступлением и ожесточив против

себя местные власти. Черносотенцы выбили в его доме окна, терроризировали тех, кто обращался к нему, как к врачу, открыто угрожали расправиться с ним и его женой.

Переезжать в другой город было бесполезно, Александр Иванович отлично это понимал: там будет то же самое.

И тогда он вспомнил о Памире.

Добраться туда было нелегко. «Хватит ли у Марии сил на такое путешествие? Имеет ли он право звать ее с собой?» — размышлял Полынов.

Он долго не решался начать разговор с женой, хотя промедление было смерти подобно. Впрочем, вскоре молодая женщина сама стала уговаривать его уехать из города, где жить становилось невыносимо.

— Куда? — спросил Полынов. — Ты думаешь в другом месте будет иначе?

Он пристально посмотрел на жену. Она перехватила его взгляд, подошла к нему, доверчиво прижалась. О Памире и том удивительном ущелье он рассказывал ей не раз.

— Ты ведь знаешь, я поеду за тобой куда угодно, — сказала она просто.

Из Царицына они отправились тайно, захватив лишь самое необходимое. Помог им в этом земский служащий, с которым Полынов сдружился и нередко делился своими мыслями. В поезд они пересели на ближайшей от Царицына станции, куда их доставил извозчик. Много сил нужно было потратить, чтобы достигнуть селения Шахимардан (ныне Хамзаабад). Здесь Полыновы приобрели четыре ишака и, навьючив их поклажей, двинулись в горы по тропинкам, известным лишь Полынову по его прошлому походу. Александр Иванович решил разыскать поразившее его ущелье.

Но вскоре он перестал узнавать дорогу. Гигантское землетрясение 1911 года, во время которого горы внезапно сдвинулись со своих мест, изменило все вокруг. Неделю молодая чета кружила в поисках подхода к ущелью. Мария Афанасьевна с необыкновенным мужеством переносила все тяготы пути. Возможно, пришлось бы вернуться в Шахимардан, но, к счастью, может быть и к несчастью, они наткнулись на юрты кочевников-скотоводов, и парнишка, плохо говоривший по-русски, провел их к подножию безымянной вершины. Рассказывая, Полынов припомнил, что подарил этому парнишке свой именной нож. Отсюда Александр Иванович уже без особого труда пробрался через горную гряду к переходу в ущелье; переход был узкий, шириной всего в несколько метров, с двух сторон он сжимался высокими отвесными вершинами.

Вспоминая о своем последнем путешествии, Александр Иванович пропустил многие подробности и не досказал самого главного: что же случилось, почему Полыновы навсегда остались в ущелье. В это время вошел сын, и Александр Иванович поднялся.

— Вы устали, — обратился он к Щербакову. — Будем отдыхать.

Отец и сын ушли. Некоторое время до Михаила еще доносился их тихий разговор

из соседней комнаты. Но вскоре и он умолк. Самодельная лампа на столике догорела, и веранда погрузилась в темноту.

Взволнованный рассказом Полынова, Михаил долго не мог уснуть. Он поднялся с постели и, преодолевая слабость, подошел к зеленой изгороди. Раздвинув листья, выглянул наружу. Темнота вокруг была настолько густа, что молодой человек не мог разглядеть вблизи ни одного предмета. Только в вышине гигантскими тенями чернели горы.

Щербаков думал о жене Полынова. Что с ней, где она, почему Александр Иванович ни словом не обмолвился о ее дальнейшей судьбе?… Потом мысли Щербакова унеслись к лагерю экспедиции. Там теперь встревожены его исчезновением. А Лена? Думает ли она о нем? Решила, наверно, что он погиб.

Погиб… А что, если ему не выбраться отсюда?… Нет и нет! Об этом Михаил не хотел даже думать. Вот только поправится и уйдет… Каким угодно путем, но уйдет.

Щербаков долго простоял у изгороди, размышляя о многом. Темнота еще больше сгустилась. Но какая теплынь! Видимо, ущелье находится на большой глубине, если со снежных вершин сюда не доходит холод.

Он вздрогнул; слух его уловил чье-то движение в траве. Михаил насторожился, до боли в глазах всмотрелся, в темноту, однако ничего не увидел.

А шелест усилился. Кто-то, видимо, прополз совсем рядом. И вдруг отчетливо донеслось: «ма-ма»… Не то детский, не то женский голос несколько раз жалобно произнес это слово и замолк.

Снова наступила тишина. Нервы Михаила были напряжены до предела. Он готов был сам. закричать. С трудом сдерживаясь и стараясь больше ни о чем не думать, он бросился в постель.

Проснулся Михаил, когда сквозь листву щедро пробивались солнечные лучи. Щербаков вскочил с кровати. По привычке, приобретенной в армии, быстро убрал постель, а затем вышел из дому.

Вокруг поднимались отвесные горы с блестящими, как серебро, вершинами. Там лежал снег, а внизу, переливаясь изумрудом на солнце, плотной стеной стояли зеленые деревья. Лишь перед домом была небольшая площадка. Справа на ее краю, виднелись приземистые строения салатового цвета, окруженные неровным частоколом, слева протекала река, а между ними неизвестные Щербакову деревья ломились от плодов всех цветов и оттенков. На площадке он увидел сына Полынова, подрезавшего ветки.

— Павел! — окликнул его Михаил.

Тот живо обернулся:

— Проснулись?…

Павел положил на землю большой, похожий на тесак, нож и легкой, упругой походкой приблизился к Щербакову.

— Не болеете? — спросил он.

— Нет. Доброе утро!

Сын Полынова улыбнулся:

— Нет, добрый день.

— Как, разве уже много времени?

— А видите, где солнце?

Щербаков посмотрел вверх, солнце повисло над вершинами.

— Значит, утро я проспал.

Михаил спросил Павла, не найдется ли у них какой-нибудь одежды, так как его альпинистский костюм был изрядно потрепан.