Проклятие
Шрифт:
— Зная тебя, вряд ли тебя волнует то, что это невозможно, — сказал он.
— Ты абсолютно прав, — улыбнулась Гермиона, — в этой истории полно белых пятен, не отрицай это.
— Например?
— Например то, что Волан-де-Морт использовал в проклятии противоречащие друг другу компоненты. Недосягаемый кусок льда с одной стороны, и уязвимый человеческий род — с другой. Странная логика, да? — спросила Гермиона, барабаня пальцами по столешнице.
Гарри пожал плечами, заинтересованно глядя на Грейнджер. Когда его подруга чувствовала поблизости тайну или задачу, требующую решения,
— Наши аналитики считают, что у него не было выбора, — ответил Поттер, — заклинание составлено таким образом, что род Малфоев — это своего рода источник, питающий проклятие. Как батарейка, аккумулятор.
— Если проклятию нужен источник, он мог бы принести жертву, использовать артефакт, — возразила Гермиона, которая почувствовала нарастающее волнение от внезапно выяснившихся деталей.
— Мало энергии, — ответил Гарри, казалось, готовый к такому ответу, — что такое артефакт или жертва, да пускай даже серия убийств, в сравнении с таким магическим наследием, как у Малфоев? Только представь, сколько поколений волшебников насчитывает их род, и какой силой должна обладать эта связь.
— Да, но почему именно эта семья? — не сдавалась Гермиона. — Разве не разумнее было бы поискать кого-то менее… заметного? Процветают они или в упадке — о них не забывают, Малфои всегда на виду.
— Не нашлось замены. Не было времени. Опять таки, личностные мотивы. Да что угодно, мало ли причин.
— Вот именно, что “что угодно”, — отозвалась Грейнджер, отрицательно покачав головой, — и так в этой истории постоянно. Любой факт можно объяснить этим “что угодно”. Нет, не все так просто. Мы что-то упускаем.
Гарри зарылся пальцами в волосы. Упрямство его подруги было знаменито далеко за пределами их троицы. И Гермиона ни за что не сдастся, пока не испробует все возможные варианты.
— Надеюсь, ты не думаешь, что мы пошли по наименее гуманному пути, потому что всем плевать на эту семью? Мы испробовали все, что могли. Это единственный способ разрушить заклинание. Нет батарейки — нет проклятия.
— Драко последний из рода?
— Да, последний Малфой. Я все проверил. Французская линия семьи угасла в прошлом веке, — Гарри пригубил свой кофе, бросив взгляд на блюдце в центре стола. Времени у них оставалось немного, прежде чем травы окончательно истлеют.
— Нет, Гарри, конечно я так не думаю, — слабо улыбнулась Гермиона, — я верю, что ты сделал все, что мог, чтобы спасти его. Только я думаю, что я могу сделать еще кое-что.
— И что же это? — поинтересовался он.
— Использую идею Драко.
— Что за идея?
— Если он прав, то как только он перестанет быть частью рода Малфой — проклятие развалится, — вздохнув, поделилась Грейнджер, хмуро глядя на друга. — Один раз он уже попробовал, не получилось. Теперь моя очередь.
— Гермиона, — Гарри слегка склонился над столом, — я полагаю, ты не отступишь?
Грейнджер, вполне ожидаемо, отрицательно покачала головой.
— Тогда прошу тебя, будь осторожна, —
— Ты связался со мной, потому что узнал в обнаруженной палочке мою, — не спросила, а скорее подтвердила Грейнджер.
Гарри утвердительно кивнул, комкая пальцами салфетку.
— И у тебя неделя, прежде чем Олливандер вернется из Европы и опознает ее.
— Неделя — это немало, — попыталась улыбнуться Гермиона, хотя ее внутренности, казалось, от волнения отплясывали польку.
— Что будет после, я даже думать не хочу, — нервно передернул плечами Поттер.
Он указал на полынь, которая наконец истлела и больше не обдавала пространство вокруг них резким ароматным дымком.
— Гарри, спасибо тебе, — Гермиона сжала его ладонь.
— За что?
— За все, — открыто улыбнулась ему Грейнджер, — за то, что ты — это ты.
— Не стоило в это ввязываться, Гермиона. Да что уж теперь говорить об этом. При любом исходе, — Гарри невесело улыбнулся в ответ, — я увижу тебя через неделю.
*
— У тебя прекрасный домовой эльф, Малфой, — Грейнджер улыбнулась Сэмми, — ты должен высоко ценить то, что он делает для тебя.
— Можешь не стараться, ты не в его вкусе, — Малфой стоял у окна, отвернувшись от Гермионы.
— Что там? — спросила она, приближаясь к Драко.
Гермиона проследила направление его взгляда — Малфой разглядывал что-то в небе.
С минуту ей не удавалось ничего рассмотреть из-за стены дождя.
Тяжелые капли нещадно барабанили по стеклу, создавая серую завесу, которая скрывала от их глаз все, что находилось дальше, чем на пару ярдов. Но чем дольше они стояли, тем слабее становился дождь и лучше видимость. Грозовые тучи таяли на глазах, а ливень, продлившийся несколько минут, сменился ярким солнцем. Настолько ярким и сильным, что дождевые лужи буквально изошлись паром под иссушающими лучами.
Грейнджер и Малфой с сомнением и недоверием смотрели на сад, утопающий во влажных испарениях, словно они находились где-то в тропическом лесу. Вода, которой была залита маленькая терраса, в считанные секунды высыхала, будто кто-то направил на нее прицельный поток горячего воздуха. Самое большее через пять-семь минут от грозового ливня не осталось и следа. Все поверхности были сухими, трава на газоне — увядшей, а листья кустарников обожжены по краям, словно несколько недель этот сад видел лишь палящее обжигающее солнце и давно не получал влаги.
Но едва Гермиона и Драко переглянулись, встречаясь друг с другом недоуменными вопросительными взглядами, как за окном будто по мановению волшебной палочки стемнело. Но не от того, что солнце село за горизонт, а от черных туч, что на “раз” возникли откуда ни возьмись, на “два” сбились в отдельные чернильные кучи, а на “три” заволокли плотным слоем все небо. И начался град. Ледышки размером с куропаточьи яйца барабанили по каменной кладке террассы, ломали ветки и листья кустов, стучали по крыше. Падали, сталкивались друг с другом, отскакивали от препятствий, устилали горизонтальные поверхности слоем ледяных камешков.