Чтение онлайн

В действительности остров был пропитан духом той первобытной девственности, которая сохранилась лишь к югу от Куша. Конан сильно сомневался, что перо хоть одного картографа пыталось обрисовать его контуры.

Направив лодку к тому самому месту, что было определено на ганакской карте, Конан оглядел побережье в поисках новых признаков жизни. Не считая длинноногих птиц и деловито снующих крабов, он не видел пока никаких других обитателей. Возможно, они прятались в джунглях; варвар не переставал надеяться, что флора и фауна острова помогут определить его месторасположение и подскажут путь

на материк. Но сначала надо разыскать ганаков. С какой бы целью они ни пригласили его в гости – он скоро об этом узнает.

Конан опустил весло в воду и смерил глубину: древко коснулось дна. Соскользнув с лодки, варвар по грудь погрузился в теплую голубую воду. Осторожно ступая по мягкому илистому дну, он двинулся дальше к берегу. Маленькие полосатые рыбки, которыми изобиловал залив, стайками разбежались кто куда, встревоженные неожиданным вторжением киммерийца. Всматриваясь в прозрачную воду, Конан выискивал малейший признак опасности, что могла поджидать его на пути.

Наступив на гладкий широкий камень, он вдруг почувствовал странное движение за спиной. Не раздумывая ни минуты, варвар мигом вскарабкался в седло, уцепившись за пальмовое перекрестье.

То, что он нащупал у себя под ногой, было вовсе не камнем, а раковиной огромного моллюска – столь гигантского, что запросто мог проглотить Конана по пояс. Его толстые обрюзгшие челюсти, сплошь забитые илом и песком, озадачили даже бывалого киммерийца. К счастью, внезапно раскрывшаяся пасть обдала варвара грязью, вовремя предупредив об опасности.

Конан с облегчением вздохнул. Никогда еще ему не приходилось видеть моллюска столь невероятного размера. Надо полагать, аппетит твари вполне соответствовал ее пропорциям. Обругав себя за неосторожность, Конан погреб дальше, так и не слезая с лодки до самого берега.

Конан мучительно переживал свою утрату. Лишенный меча и не имея даже тряпки на теле, все, чем он располагал, было смекалкой да инстинктами. С этим оружием он одержал в прошлом не одну победу. Хорошо бы они не подвели и впредь. Однако надо бы держать ухо востро, не то этот миленький островок запросто станет его могилой.

Вытащив лодку на берег, Конан пристально всмотрелся в изумрудную зелень джунглей. Залитые солнцем пальмы плавно покачивались на ветру, маня киммерийца под свои тенистые кроны. Однако Конан проигнорировал соблазн. Он волоком оттащил лодку к подножию небольшого песчаного холма и, сжав в руке весло, принялся изучать побережье.

Борьба на палках – искусство восточных воинов – подходила северянину менее всего, не говоря уж о неудобствах, связанных с ее применением в ближнем бою. Однако сейчас заточенное весло вполне могло доказать свою полезность.

Пока ничего особенного заметно не было, разве что джунгли чуть редели в месте, указанном на ганакском рисунке. Мысленно представив себе иероглифы, он неожиданно вспомнил один из них: небольшой кружок со значком внутри, он располагался у самого берега и в точности соответствовал логову моллюска. Несомненно, значок предупреждал об опасности. Нахмурившись, Конан попытался припомнить остальные из дюжины символов, начертанных на песке. Однако даже тс, которые все же удалось вспомнить, мало о чем ему говорили.

По мере того как киммериец

продвигался к указанному просвету, песок под ногами становился мягче, а его безукоризненная белизна обрела грязно-желтый оттенок. Тощие пучки травы ковром устилали влажную землю. Несмотря на ветерок с моря, воздух наполнился запахом гнили.

Обогнув мысок, Конан увидел лодки. Они лежали в пределах броска копья. Варвар ускорил шаг, шлепая по щиколотку в грязи. Рой жирных темно-зеленых мух повис над тремя из них, наполняя воздух монотонным жужжанием. Насекомых привлекла кровь, черневшая пятнами на пальмовом дереве. Видимо, кезатти изрядно разукрасили нескольких туземцев.

Утопая о трясине, Конан поскреб ощетинившийся подбородок, размышляя, куда ганаки могли отправиться потом. Куда ни глянь, повсюду разлилась грязная теплая жижа, а ближе к джунглям она превращалась в глубокое поросшее тростником болото. Вообще-то киммериец считался неплохим следопытом, однако в этой зловонной грязи вряд ли бы разобрался даже разведчик пиктов.

Несколько растерявшись, Конан закружил вокруг лодок в поисках хоть малейшего намека на дальнейший маршрут туземцев. Где-то поблизости должно быть село. А раз так – то болото скоро кончалось: вряд ли нормальный человек стал бы жить возле зловонно смердящей лужи.

…Нет, мокрая земля не сохранила ни одного отпечатка. Конан заметил, что в том месте, где он только что стоял, вода быстро поднялась, засасывая след мутной тиной. Прихлопнув на ноге жирного слепня, Конан продолжил поиски. Неожиданно его блуждающий взгляд наткнулся на блестящий предмет, вдавленный в глину. Ракушка из ожерелья старого гамака! Он поднял ее, удивляясь яркости и затейливости узора. Такие безделушки стоили в городах больших денег.

Интересно, он обронил ее случайно или намеренно? Полагая последнее, варвар зажал вещицу в кулак и, припомнив, куда был повернут ее острый конец, зашлепал в указанном направлении. На расстоянии тридцати шагов он обнаружил другую, на этот раз ярко-пурпурную, с темными концентрическими кругами.

Ага, значит, старик пометил свой путь. Слабая улыбка коснулась уголков его губ, и он решительно зашагал дальше, продираясь сквозь мокрую липкую зелень, пока джунгли, сомкнувшиеся за спиной, не скрыли из виду берег.

Облако мух и комариный рой неотступно преследовали его по пятам, беспрестанно кусая и жаля. Вяло отмахиваясь от назойливых кровососов, Конан прислушался.

…Странно, ни щебета обезьян, ни писка грызунов, ни рева хищников слышно не было. Однако ничего утешительного в этом не было: птицы и хищники всегда жили рядом. Он обошел стороной змею, притаившуюся в камышах, и отказался от грозди ягод, две из которых уж слишком напоминали глаза.

Джунгли сгустились. Цветы бесконечных форм и оттенков росли повсюду, и Конан старался по возможности не касаться их лепестков. Киммериец прекрасно знал, что за их пышной красотой нередко скрывался смертельный яд.

…А в воздухе витали дивные ароматы, причем благоухание тончайших духов забавно смешивалось с едкостью болотной гнили. Запах казался дурманящим, и варвар старался не вдыхать полной грудью. Там и сям свисали спелые фрукты, но, позабыв про урчание в животе, он отказался и от них.