Чтение онлайн

Движимый своим варварским кодексом чести, киммериец решил присоединиться к храбрым туземцам в их безнадежной борьбе с кезатти.

Быть может, его меч и притупился, болтаясь в океанском рассоле, но дух киммерийца – нет. Будто дикая лесная кошка, он выпрыгнул из чащи.

Он пересек серый пляж и почти добрался до берега, когда бритоголовые воители его наконец заметили. Они изумленно вылупились на длинноволосого северянина…

Но времени удивляться не было, ибо в эту самую минуту кезатти ринулись в свирепой атаке.

Ганаки двигались с удивительной для людей их комплекции скоростью. Те, что не имели весел, ныряли, уворачиваясь

от клювов и когтей, и хватали птиц за ноги. Более легкие твари, не в силах вырваться из стальных объятий, били людей крыльями и нещадно щипали, метя клювом в лицо.

Справа от Конана широкоплечий ганак сражался сразу с двумя тварями. Деревянное копье пронзило одну из птиц, но другая уже вцепилась когтистой лапой в загорелое лицо воителя. Сдирая с черепа кожу и выцарапывая глаза, кезатти повалила ослепленного мужчину наземь и принялась клевать в беззащитный живот. Одним чудовищным рывком зубастый клюв вспорол тонкую кожу и выпотрошил внутренности на песок.

Взбешенный столь невиданной жестокостью, Конан бросился на стервятника с высоко занесенным мечом. Легкий клинок со свистом рассек жирное тело, подняв над землей облачко пуха и перьев.

Выпотрошенный ганак, который невероятным образом продолжал жить, посмотрел на Конана невидящим взором и слабо улыбнулся, прежде чем испустить дух. Конан еще раз взглянул на изуродованный живот и отвернулся. За этого туземца он убьет десятерых кезатти.

…И в следующий миг ему представилась такая возможность. Щелканье дюжины клювов раздалось над его головой, а небо померкло от взмахов дьявольских крыл. Меч, выброшенный вслепую, нашел-таки свою жертву. Еще одна голова кезатти свалилась к его ногам. Стая взмыла вверх, готовясь к новой атаке.

Воспользовавшись минутной передышкой, ганаки снова выстроились в ряд – все, за исключением седовласого великана. Встретив взгляд Конана, старик страшно побледнел. Остальные же нервно потупили взор, словно боялись глубоко вглядываться в лицо киммерийца.

– Кулунга!.. – прошептал вождь. И тут Конан заметил, что покрытый шрамами воитель смотрел вовсе не на варвара, а на его меч. Кровь стервятников тонкой струйкой стекала с блестящей на солнце гарды.

Конан попытался заговорить, но гомон стремительно пикирующих птиц заглушил его слова. Решив не тратить сил на болтовню, варвар выставил меч вперед и приготовился в очередной раз отразить атаку небесного воинства. Он обнаружил только пятерых мертвых ганаков, в то время как с улыбкой насчитал около тридцати трупов птиц. Кровавые весла-копья исправно собирали дань. Но даже если и так – тридцать мертвых кезатти были лишь малой толикой от бесчисленной крылатой орды. Решив улучшить счет, Конан широко расставил ноги и отвел в замахе меч. В нескольких шагах от него ганакский оратор поднял весло павшего товарища.

Конан заглянул в круглые красные глаза кезатти, прежде чем разделал ее на куски. В это время три другие гигантские птицы устремились на него с разных сторон. Киммериец попытался увернуться от двух из них, одновременно пронзая мечом третью, но в этот миг ступня его поскользнулась о голову, валявшуюся под ногой. Споткнувшись, он все же взмахнул вслепую мечом, остановив хищников лишь на миг. Невредимая парочка явно торжествовала. Птицы с криком набросились на беззащитную плоть. Распластавшийся на земле киммериец тщетно пытался защитить руками лицо…

Но тут за спиной варвара раздался спасительный свист: седовласый вождь вовремя метнул весло,

хорошенько поддав под зад одной из тварей и угодив другой прямо по тонкой шее. Позвоночник с отвратительным звуком хрустнул, и птица с лету врезалась в землю, пропахав мордой песок.

Подхватив весло, старик бросился на первого оглушенного кезатти и стал его колотить плоским концом со звуком, с каким выбивают пыльный ковер. Киммериец едва успел вскочить на ноги, как почувствовал в затылке невыносимую боль: подлетевшая сзади птица вцепилась ему в череп, вырвав из гривы изрядный клок волос. Зловещее щелканье клюва раздалось над самым ухом. Мгновенно развернувшись назад, Конан яростно размахнулся мечом и навсегда отучил дерзкую птицу щипаться. Стальной клинок угодил прямо в распахнутый клюв и снес половину черепа.

Однако долго скучать не пришлось, ибо в следующий миг на него обрушился настоящий град из когтей и клювов.

Чудовищной силы выпадом Конан пронзал одну тварь и, высвободив меч, сразу же бросился на другую.

Ему вдруг показалось, что стремительная, словно смерч, атака была спланирована заранее. Искорки дьявольского разума светились в этих налитых кровью глазах. Яростный напор стервятников вынуждал Конана постоянно вертеться и уворачиваться.

Вот две или три кезатти устремились на него с разных сторон. Проворно нырнув вниз, варвар чудом избежал распростертых когтей. С каждой новой атакой птицы настойчиво толкали его к воде, отрезая от основного туземного воинства.

Неподалеку от варвара седовласый ганак искусно работал веслом. Раздавая удары направо и налево, он прибивал кезатти к земле, пронзая острым концом менее расторопных тварей. Конан не мог себе позволить взглянуть на других бойцов, ибо беспрестанный шторм когтей отнимал у него все внимание. Кровь струилась из множества ран на его руках и лице, смешиваясь с потом, что лил в три ручья из каждой его поры. Вскоре он с ужасом почувствовал первые признаки изнеможения. Энергия кокосового завтрака стремительно убывала с каждым взмахом меча, с каждой каплей пота и крови. Однако, собрав волю в кулак, он продолжал рубить красноперые шеи.

Сменив тактику, Конан начал пятиться назад, навстречу седовласому ганаку. Словно разгадав его мысли, крылатые твари накинулись на воинов с еще большим остервенением, пытаясь помешать их соединению.

Распознав намерения варвара, старик также попятился назад, пока их спины не встретились. Так и продолжая драться спиной к спине, воины рубили крылатых демонов до тех пор, пока багровый закат не утонул в океане. И только когда сумерки наполнили ночное небо, кезатти на миг оставили людей в покое. Взмыв вверх, стая описала широкий круг и с криком устремилась обратно на землю.

Короткая пауза окончательно лишила Конана сил. Стараясь удержаться «а ногах, он слабо приподнял меч, намереваясь подороже продать жизнь. Рукоятка изящного стигийского клинка казалась тяжелым скользким булыжником, который того и гляди грозил выскользнуть из рук. Только могучим усилием воли, варвар удержал меч над головой.

Конан глотнул побольше, воздуха: тупой черный клин несся прямо на него.

Однако пернатые хищники с шумом пронеслись мимо. На этот раз их интересовали лишь мертвые. Подхватив трупы ганаков, они взвились в небо и вскоре исчезли, будто растворились в ночи. Как только их крики смолкли, на побережье воцарилась долгожданная тишина, нарушаемая лишь редкими стонами умирающих и тяжелым дыханием живых.