Чтение онлайн

Этого Титов уже не слышал, в голове его вдруг зазвучало камлание: «А самая вкусная добыча это ужас и омерзение в сердце умершей в позоре женщины!» Он улыбнулся и, не обращая внимания на недоумевающий шепот законника: «Ты зачем туда? Сейчас шмалять буду», — быстро вышел в зал.

Щелкнул выключателем, и под потолком вспыхнули люстры, высветив красные, потные рожи мужчин и развратные лица их дам. Титов вышел на середину и негромко произнес:

— Стоять.

Повисла тишина, все замерли.

По команде музыканты затянули надрывное: «Постой, паровоз, не стучите колеса», и общество разделилось — мужчины отошли налево, дамы встали напротив. Было видно, что находятся они в каком-то подобии сна — глаза их стремительно наполнялись ужасом, но

противиться чужой воле было выше их сил.

«Вот дает жизнь!» — раздался за спиной Титова восхищенный голос Архилина, забывшего про свой автомат. Аспирант вдруг почувствовал, что руки его стали подобны когтистым лапам оборотня Тала…

Когда красная пелена спала с его глаз, он застегнул штаны, вытер мокрые по локоть руки и вдруг услышал какие-то судорожные звуки. Обернулся и увидел несгибаемого вора-законника Дато Сукалашвили — того неудержимо рвало прямо под весело играющую огнями новогоднюю елку. Год начинался как-то невесело.

И когда приходили мы к Синей реке, стремительной, как время, а время не вечно для нас, и там видели своих прашуров и матерей, которые пашут в Сварге, и там стада свои пасут, и снопы свивают, и жизнь имеют, как наша, только нет там ни гуннов, ни эллинов и княжит там Правь.

Велесова книга

На следующий день поутру Сарычев подался на авторынок. Была суббота, народу набилось тьма, все с головой погрязли в мелкобуржуазной трясине. Рыночная стихия бушевала всепобеждающе и очень жизнеутверждающе… Неподалеку от ворот работали наперсточники, кидалы подыскивали очередного лоха, а местные менты, как пить дать работающие с ними в доле, глубокомысленно смотрели в сторону и делали вид, что ничего не происходит.

Между рядами машин степенно прохаживались крепкие молодые люди, торгуя талонами на парковку. Если кто не желал платить, появлялись другие молодые люди и шоферской монтажкой, завернутой в газетку, элегантно били по лобовому стеклу. А ежели кто подымал хай, то могли и кулачищем в морду. Перестройка…

Майор осмотрелся и положил глаз на полуторагодовалую «девяносто третью». Просили за нее по максимуму, однако, памятуя о ведре, полном денег, майор решил не мелочиться. Внимательно посмотрел — не битая ли, снял крышку с корпуса воздушного фильтра, убедился, что масло отсутствует, уговорил хозяина заехать на эстакаду и с помощью фонарика внимательно исследовал весь низ. Машина была в идеальном состоянии.

— Годится. — Майор улыбнулся.

— Подождать бы немного надо, — хозяин, пожилой, интеллигентного вида еврей, от волнения даже вспотел. — Я сейчас сыну позвоню, он с друзьями приедет, а то как бы… — И выразительно глянул на мощные плечи Александра Степановича.

Майор прекрасно его понимал — времена нынче были суровые.

— Предлагаю поехать к нотариусу, там вы выпишете мне «генералку», а на баксы обменяете ее уже у себя дома. Если что-то не понравится, порвете доверенность, и всего делов, тем паче что оформление за мой счет.

С этими словами Сарычев достал свой паспорт, вложил в него деньги и протянул еврею. Тот, убедившись, что на фото действительно запечатлен майор, кивнул и полез в салон.

Нотариус их долго не задержал. Шустрая мадам, с тонким пониманием жизни в глазах и неслабыми брюликами в ушах, поставила чекуху на заполненный машинисткой бланк, и Соломон Абрамович Кац повез майора домой. По пути разговорились. Выяснилось, что Соломон Абрамович собрался уезжать. Старший сын его отбыл уже давно, заматерел и постоянно звал к себе, а вот уговорил родителя только после событий в Чечне…

— Страшно, наверное, уезжать, — немного помолчав, заметил Сарычев, — большой запас энтузиазма нужен.

— Э, молодой человек. — Кац на мгновение даже забыл о дороге и, повернув к майору несколько одутловатое, с крупным носом лицо, с горечью произнес: — Конечно, страшно, да только еще страшнее оставаться. Посмотрите как-нибудь, какие у людей на улице стали глаза — как льдинки. Впрочем, там, за бугром,

тоже не сахар. — Он вздохнул, шмыгнул носом и резко, так, что машину повело, встал на красный. — Кому мы там нужны? Куда ни кинь, всюду клин. Я вот докторскую защищал касаемо параллельных пространств. Ну там теория Джозефсена, Эйнштейно-Розеновские туннели, концепция «синтроподов» note 142 … Эх, хорошо бы махнуть в какой-нибудь параллельный мир. С концами. Так ведь никак, слишком много энергии надо. Впрочем, говорят, в древности ходили. Если, конечно, сказки не врут…

Наконец подъехали к пятнистой хрущобе. Весь подъезд, вплоть до пятого этажа, был расписан матерным граффити, пахло кошками, фекалиями и нищетой. В квартире тоже радости не ощущалось — вся мебель была сдвинута в одну из двух комнат, а семейство в составе супруги и сына с друзьями без энтузиазма вкушало чаи на обшарпанной пустой кухне.

— Добрый день, — поздоровался Сарычев и, отсчитав нужную сумму, протянул доллары Соломону Абрамовичу: — Вот, как договаривались.

Кацев наследник достал индикатор подлинности валют, его черняво-кучерявый друган вытащил свой, и они вдвоем принялись елозить агрегатами по недоумевающей физиономии папы Франклина, проверяя, «в пиджаке» ли он, не нарушен ли цветовой баланс и выковыриваются ли из купюр платиновые нитки. Наконец они синхронно вытерли вспотевшие рожи и заявили:

— Все путем. Годится.

Ни секунды не мешкая, доктор наук протянул майору доверенность с техпаспортом и извиняющимся тоном сказал:

— Не обижайтесь, нас уже столько раз обманывали — обжегшись на молоке, дуем теперь на воду. — Внезапно, что-то вспомнив, он встрепенулся: — Сема, ты звонил в агентство? — и не дожидаясь ответа, пожаловался Сарычеву: — Так не хочется пускать чужих, столько аферистов развелось нынче.

Выяснилось, что врожденная еврейская осторожность не позволяет Соломону Абрамовичу уезжать с концами, и, не желая продавать квартиру, он в то же время всем сердцем хочет ее сдать. Но непременно до хорошей цене, а главное, хорошим людям… Майор подождал, пока доктор наук закончит монолог, глянул по сторонам и, узнав, что семейство отбывает послезавтра, отсчитал пачку зелени:

— Если не возражаете, мне квартира подходит. Здесь за год.

— Вас, молодой человек, мне сам Бог послал! — Кац просиял, растрогался и, тщательно пересчитав, убрал денежки подальше. — Давайте, что ли, пить чай…

От волнения на носу у него выступили крупные капли пота, на щеках — красные пятна.

Пить чай с мацой, приправленной маргарином, Сарычев не стал, договорился, что за ключами заедет завтра и, откланявшись, пошел к машине. С ходу проинспектировал уровень масла, справился насчет тосола, «Росинки» note 143 и «Невы» note 144 и, под завязку залившись на близлежащей заправке, направился домой. Машина бежала резво, обзорность после «семерки» была великолепной, так что, всего пару раз перепутав переднюю передачу с задним ходом, майор легко приспособился к переднему приводу.