Чтение онлайн

— Но эзи совсем не подходят на роль врагов!

— Ну, — рассмеялся он, — было бы желание и врага можно сделать из кого угодно, даже из эзи. Неприятно, но придется убить несколько семей шубров. Мне это не доставляет никакого удовольствия, но иначе, как убедить шубров, что эзи опасны? Как заставить их сделать то, что мне нужно?

Он пытался обратить меня в свою веру, мешая правду и ложь, играя на моих чувствах. Я пыталась сопротивляться этому. Я вспомнила Натифь и ее брата Эя и, словно туман рассеялся у меня в голове, все вдруг стало ясно и понятно.

— Да?

А как ты объяснишь людям, зачем эзи это делают? И почему целые семьи оказываются на берегу так поздно ночью? Почему они не убегают? Он вновь рассмеялся.

— А ничего объяснять и не надо, потому, что никто не потребует никаких объяснений. Месть не требует никаких объяснений. Когда гнев и страх затмевают людям разум, они не ищут объяснений, они требуют мести! Разве не так? Маленькие несоответствия и странности они просто не заметят. А ведь он, мерзавец прав! Тот еще психолог. Вот так на Гаэзи появился первый политик, и эта планета потеряла свою невинность. Космос огромен, но почему-то везде работают одни и те же схемы: и на Земле, и на Гаэзи… Он стал мне противен, а когда он с горящими глазами и совершенно одержимым лицом сказал:

— Мой народ станет самым могущественным в мире! Он будет править и на земле, и в море, и в небе! — я поняла, что он просто псих. Мне стало грустно и противно.

— Граш, — сказала я, — возможно шубры никогда не узнают правды. Возможно, ты сумеешь так затуманить их разум, что они сами не захотят знать эту правду. Но Создатель миров знает все! Он подождет подходящего момента и накажет тебя за все! Я не знаю, когда это будет, но точно знаю, что будет! Он скривился, словно съел лимон, он понял, что в моем лице он союзника не найдет. Он почувствовал, что я раз и навсегда отвергла и его самого и его идею. Лицо его стало меняться: глаза потемнели, губы сжались. И если до этого его лицо было просто некрасивым, то в этот момент оно стало просто отвратительным. Он стал похож на злого, безобразного тролля.

— Ну что ж, если ты думаешь, что ты сможешь сбежать отсюда, то ты ошибаешься. У тебя есть только два варианта: стать моей женой или стать трупом. Выбирай.

Он позвал своих стражников и велел им меня увести. Напоследок бросил мне в спину:

— Хотя, есть и третий вариант — сгнить в подземелье, в клетке. Подумай об этом. Я тебя не тороплю, я терпеливый. Если ты решишь стать моей женой, то ты приведешь ко мне свою семью и это будет знаком того, что я могу тебе доверять. Ты меня поняла?

— Ага, как же! Уж кому-кому, а мне я бы не советовала тебе доверять, козел! Я получила моральное удовлетворение. Я сказала это на своем родном языке, и он ничего не понял, но это ничего не значило.

Да, он сумасшедший и бесполезно проводить с ним разъяснительные беседы: он сам себе так промыл мозги, что фактически превратился из человека в машину, запрограммированную самим собой. Он самый настоящий фанатик, а я фанатиков за людей не считаю, просто потому, что человек не может быть таким ограниченным, у человека всегда должна

быть свобода выбора. Человека нельзя вогнать в узкие рамки какой-то одной идеи. Я так думаю.

Но вот Юнку он сможет сломать! Сможет, я это знаю точно. Я ведь с планеты, где все эти гадости цветут буйным цветом на протяжении всей ее истории, меня трудно удивить всякими бредовыми идеями. А вот Юнка — существо неискушенное. Ведь шубры даже слова такого «политика» не знают. Юнке он сможет навешать лапшу на уши. Он ее сломает. Не сразу, конечно, а когда она немного успокоится. Да, надо нам отсюда драпать, пока не поздно. У нас есть немного времени, чтобы изучить обстановку и подготовится к побегу. И зря он думает, что отсюда невозможно сбежать. Это всего лишь примитивный замок примитивного мерзавца.

Ничего, ничего, что-нибудь придумаем.

Самое обидное в таких ситуациях — это то, что обладая сверхъестественными способностями, мы не можем их использовать направо и налево, только в самых экстремальных случаях, когда ничего другого не остается. А ведь как хочется!

— Что он тебе сказал? — с порога спросила меня Юнка.

Я пересказала ей всю беседу в общих чертах. Юнка потемнела, как небо перед грозой. Ее сжигал гнев и собственное бессилие.

— Я лучше сдохну в клетке, но ни меня, ни моей семьи этот урод не получит!

— Не знаю, как ты, а я сдыхать не собираюсь. Пусть он сам сдыхает, если уж кому-то обязательно надо это сделать. Мы выберемся отсюда. Слушай, Юнка, если он начнет тебе обрабатывать, ты не сдавайся. Держись до последнего.

Она посмотрела на меня с негодованием.

— Мне можешь это не говорить. Уж я-то к нему не побегу.

Где-то с неделю нас никто не трогал. Приходили мрачные ребята, приносили еду и так же молча уходили. Мне стало скучно. Юнка все время порывалась сбежать, но вырваться за пределы нашей комнаты ей не удавалось.

Здесь было уютно и почти красиво. Кроме нас, здесь было еще пять женщин — это я пишу о женской половине замка, куда нас привели однажды утром. Молча проводили нас сюда и молча свалили.

Все женщины оказались рыжеволосыми красотками. Надо же, как его замкнуло на рыжих! Меня удивило то, что все, кроме нас были вполне довольны своей участью. Мы как-то не вписывались в эту благополучную компанию.

— Я вас понимаю. Вы не хотите смириться с действительностью. Я знаю это состояние. Вы ищите выход, но его нет. — Сказала нам молодая женщина, почти подросток.

Она была спокойна, но где-то в глубине ее глаз осела тоска, словно кофейная гуща на дне чашки.

— Смиритесь, и вам сразу станет легче. Он совсем не такой, каким кажется.

— Ага, — согласилась Юнка, — Он гораздо хуже! Он урод и мерзавец!

— Меня зовут Роча. — сказала девушка — Я люблю Граша. Поверьте, он замечательный, необыкновенный. К нему нужно только привыкнуть.

Юнку перекосило.

— Как он вас обработал? — спросила она.

Роча опустила глаза и ничего не ответила. Зато Юнка молчать не собиралась.