Чтение онлайн

— Вот и я о том же подумал — услышала я в темноте голос Софа — Непонятно, чего мы так распаковались?

— Соф, ты постоянно меня подслушиваешь?

— Время от времени. Мне интересно. Но ведь мы одна команда!

— Только и всего?

— А если не только?

— Не морочь мне голову!

— Нет, это ты мне не морочь.

Зашевелились все остальные, если они и спали, то мы их разбудили.

— Слушайте, вы, придурки, — забурчал раздраженно Дра-Гамм, — может вы все-таки дадите нам немного поспать? Может, вы отложите выяснение отношений до утра?

Мне стало неловко. Почему-то я постоянно

грызусь только с Софом. Даже Дра-Гамм не вызывает у меня такой реакции.

— Я-то чем тебе не угодил?! — взвился Дра-Гамм.

— Тоже уши греешь? Спал бы ты.

— Ага, с вами тут уснешь.

Ари и Парэнжик молчали-молчали и наконец-то взорвались бурей негодования:

— Хватит трепаться! — раздраженно прошипел Парэнжик. Ох, что за невидаль такая! Впервые вижу, как он выходит из себя. — Я спать хочу. Если вы психологически несовместимы, то держитесь друг от друга подальше.

— Что ты! Напротив, они слишком совместимы — в этом их проблема — съязвила Ари.

Мне все это надоело, и я заорала:

— Все, хватит нас обсуждать! Спать пора! Чего вы не спите? Спокойной ночи!

Нет, утро вечера не мудренее. Утро-это продолжение вчерашних проблем. Утром мы пошли к Юнке. Всем было грустно. Никто из нас не хотел идти на эти похороны.

Саркт оказался красивым, сильным мужчиной, но, увы, совсем мертвым. Он лежал посреди двора на алом покрывале, белый, как мел с перерезанным горлом. При жизни он много смеялся, но сейчас его лицо было навеки искажено, застывшим на нем страданием! Видела я этого парня раньше, и он мне нравился, но теперь он мертв и его семья прощается с ним. У него была такая хорошая улыбка, но никто и никогда больше не увидит этой улыбки… До чего же сволочные нравы на этой планете! Зачем Юнка это сделала?!

Они по очереди подходили к нему, осыпали лепестками цветов и говорили только одну фразу: «Я прощаю тебе!» Молодцы, сначала угробили человека, а теперь они его прощают! Я тоже взяла горсть цветов, подошла к мертвому Саркту и сказала:

— Я прощаю тебя!

А что я должна ему прощать? Не знаю. Он не сделал мне ничего плохого. Он очень рано умер! Но таков был их ритуал и не мне нарушать заведённые не мной порядки.

Потом процедура повторилась, но слова немного изменились, и лепестки были другого цвета — не белые, а синие.

— Прости меня!

И я тоже попросила у него прощения. Я чувствовала себя виноватой перед ним, потому, что не отговорила Юнку от этого чудовищного поступка. Прощения я просила искренне.

Никто не плакал. Странные похороны: без слез, стенаний и прощальных речей — очень тихие и потому еще более мрачные. И затянутое тучами небо было таким же мрачным и тихим, как перед грозой. Только в глазах Юнки и Зазы дрожали, так и не пролившиеся слезы. Потом, так же молча, тело завернули в покрывало и сожгли. Пепел Юнка собрала и высыпала в вырытую в земле ямку. Потом она посадила туда небольшое деревце. Поливая это деревце, Юнка шептала:

— Теперь душа Саркта будет жить в тебе. Теперь ты будешь Сарктом!

Я знала, что шубры верят, что душа умершего переселяется в дерево. Наблюдая за деревом, они узнают, что происходит с душой близкого человека. У шубров считается, что, если дерево не прижилось,

то это значит, что душа умершего выполнила полностью свою земную миссию и Создатель миров забрал ее к себе. А вот если дерево заболело и зачахло, то это наоборот — душу забрал себе Разрушитель миров. Если дерево погибло от избытка воды, душа возродится в эзи, если от огня — в шубре. Если родовое дерево срубил человек, то это значит, что этот человек взял на себя грехи умершего, и должен будет отрабатывать не только свою карму, но и карму усопшего. Если дерево сломает ветер — это очень плохо — это значит, что душа не найдет приюта до конца дней, останется неприкаянной. Лучше всего, считают шубры, если в дерево ударит молния — это знак того, что душе дается право самой выбирать свой дальнейший путь. То время, пока дерево живет, дается душе для покаяния и очищения. Шубры очень бережно относятся к своим родовым деревьям. Я бы сказала, что они больше ухаживают за деревьями, чем за собственными детьми.

К себе мы вернулись совсем подавленные, всем до слез было жалко Саркта. Он, конечно, предатель, но кто из нас без греха?

После полудня к нам прибежала Заза и запричитала:

— Скорее. Там вокруг чужие. Они задумали это-то плохое!

Вот зараза! Дома я была одна, ребята отправились на охоту. Ари пошла к морю, а я осталась на хозяйстве. И вот спрашивается, какого черта я рванула туда одна? Даже обдумать все как следует, не успела. Просто подорвалась и понеслась к дому Юнки. Ох, и дура!

Я даже не знаю, что там происходило, потому, что вдруг почувствовала слабый укол в шею и отключилась.

Очнулась я в незнакомом месте. Я оказалась в клетке под землей. Рядом лежала Юнка. Куда это мы попали? Юнка открыла глаза, увидев меня, она вздохнула.

— Нас похитили. Скорее всего, мы находимся в замке Граша.

— Что произошло, Юнка? — спросила я.

— Она на нас напали. Усыпили всех соком цветка липса. Надеюсь, они не убили мою семью. А ты-то как здесь оказалась? Я все ей рассказала. Юнка побледнела.

— Заза! Это она предала нас. Я не посылала ее за вами. Я не могла этого сделать, потому, что спала, все спали, кроме нее. Она — жена Саркта, и она мне не простила. Дрянь!

— Ну, возразила я, — Я бы ее за это не судила строго. Ты ведь приказала убить ее мужа, а не каждая женщина может простить подобное.

— Можно подумать, что это её первый и последний муж! Вон их сколько — выбирай себе любого! Нет. Просто подобное тянется к подобному. Саркт был предателем и его жена тоже предатель. И вообще, не говори глупостей! Он ведь мне тоже был не чужой. Он мой брат! Но он предал семью! Ты понимаешь, семью! Каждый шубр должен заботится о благе своей семьи, даже дети. Все должны быть единым существом и работать ради общего блага. Так было всегда.

Господи, да куда же я попала? Шубры ведь — люди, но живут по законам каких-нибудь общественных насекомых или стаи гиен: доминирующая самка и все остальные подчиненные ей и общей идей. Ясно, почему на Земле не построили коммунизм: они хотели построить большой муравейник, а мужикам это не под силу, это дело женское. Ох уж эта битва полов! Спрашивается, а чего соперничать — то?

— Юнка, но люди же все равно разные и желания у всех разные!

Она пристально посмотрела на меня и сказала: