Чтение онлайн

Ощутив на чувствительных вершинках сосков его тяжелое дыхание, я поежилась в великолепной смеси радости и страдания. Простыня подо мной промокла, и я поняла, что кончу прямо вот так. Мои глаза округлились. Я могу получить оргазм без единого прикосновения к моей отвергнутой киске.

Я думала, что знаю, на что способно мое тело, но теперь оно вело себя по-новому. Казалось, Севастьян знает его лучше меня самой.

Не ослабляя хватки, он опустился ниже, позволяя дыханию мучить мои соски. Избегая контакта

с ними, он легонько лизнул кожу с обеих сторон, прямо вокруг вершинок.

Если он коснется моих сосков, я закричу. Если он их не коснется, я закричу.

Севастьян, поцелуй их!
– Я задыхалась, корчась в этом мучительном возбуждении. Мои сцепленные пальцы по-прежнему находились за головой, но я не знала, сколько ещё смогу продержаться, не начав себя ласкать.
– Сделай что-нибудь.

Например, это?
– Бросив на меня зловещий взгляд, он подул сначала на один сосок, потом на другой.

С моих губ сорвался крик, спина выгнулась навстречу такой недостаточной ласке.

Тихо, - он прижал меня, сдавливая грудь сильнее.
– Подчинись мне.

Одно слово "подчинись" вызвало во мне дрожь, клитор начал пульсировать. Я не могла до него не дотронуться. Расцепив пальцы, я опустила руку вниз.

Нет-нет.
– Стиснув бедро, он толкнул меня на бок, разворачивая голой задницей к себе.

Что ты...

Одной мозолистой рукой он обхватил мою шею, удерживая, таким образом, меня на месте, другой отвесил с размаху шлепок. Достаточно сильно, чтобы меня поразить.

Не будешь слушаться - будешь наказана. Понятно?
– Еще один резкий шлепок.

Он сказал, что я стану его бояться; с каждым ударом во мне нарастала тревога. Я с трудом сглотнула, несмотря на удерживающую меня руку.

Понятно?
– Ладонь снова треснула меня по заду.

Ой!
– Этот удар тоже не походил на игривый шлепок.
– Да!

Скажи "я поняла, Севастьян".

Я-я поняла, Севастьян.
– Но это было не так. Его глаза сверкали от возбуждения, грудь тяжело вздымалась; кончик его набухшего члена увлажнил ткань штанов. Он возбудился от того, что высек меня?

А я? Послушание послушанием, но это уже телесное наказание. И все равно я была мокрее некуда, мой зад так восхитительно покалывало, что нового шлепка я жаждала.

Это явно неправильно. Разве могу я жаждать того, чего должна бояться?

Не нравится, когда мужчина тебя воспитывает?
– произнес он между вздохами.

Мое тело кричало "Да!" Но мой разум сопротивлялся. Правда?

Я еще не решила.

Это заставило его вновь скривиться.

Руки, Наталья.

Когда я сцепила их сзади, он снова уложил меня на спину. Опять обхватив мою грудь, Севастьян опустил голову, ртом почти касаясь соска.

Пососи его. Заставь меня кончить.

Пожалуйста, ртом.
– Я едва

могла сформулировать фразы.
– Языком.

Будь ты моей, я бы их проколол. Заставил бы тебя носить мое золото.

Проколол. Моей. Заставил. Его золото.

Каждое слово сочилось доминированием. Он говорил о том, чтобы проколоть мне соски - и, нарисовав эту картину в своем воображении, мне оставалось лишь толкнуть бедра к его промежности в поисках разрядки. Но он не позволил коснуться этой восхитительной выпуклости.

Его горячие руки продолжали меня сжимать. И когда я подумала, что мои сиськи уже не станут больше, розовее и чувствительнее, когда я в отчаянии качала бедрами, он потерся о мой сосок щетинистым подбородком.

Севастьян!
– от удовольствия я почти левитировала, бормоча, - Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

Что ты сделаешь за то, чтобы я их пососал?

Это просто.

Всё.

Его голос был хриплым от желания:

Станешь моей рабыней? Я захочу тебя связать, сделать беспомощной. То, что я с тобой сделаю, не выразить словами.

Пока он давал мне эти ощущения - горящей попки и набухшей груди, я не могла думать ни о чём, кроме собственной разгорающейся плоти.

Да, да!

На груди ты почувствуешь укус кожаной плети, ее жало коснется тебя между ног.

Я выгнулась к нему.

Ладно!

Его хватка еще больше усилилась.

Это должно было стать наказанием для тебя и наказанием для меня. Но тебе, блядь, это нравится. Ты нуждаешься в этом, сама не зная, насколько сильно.

Моя голова металась из стороны в сторону, я снова и снова повторяла:

Мне нравится, я нуждаюсь.

Закрой руками рот. Чтобы заглушить крик.

Заглушить что? Но я сделала, как он сказал.

Он пробормотал по-русски:

Помоги, Господи, нам обоим.
– А потом втянул мой распухший сосок твердыми губами в жаркую глубину своего рта.

Скользнув по вершинке влажным языком, он слегка куснул зубами...

Меня охватил оргазм. Дикий, обжигающий, ошеломляющий. Он плавил меня, пока волны наслаждения сокращали мою нетронутую киску - сжимая изнутри, сжимая так сильно. Вращая бедрами, я крепко зажимала свой рот, чтобы заглушить восторженные крики.

Разрядка была такой мощной, что к моим вискам скатились две слезинки.

Он начал сосать второй сосок, и волны вернулись, все нутро сотрясалось в конвульсиях.

Восторг...

Когда я успокоилась, он отпустил меня и отодвинулся, встав на колени. Я пыталась перевести дух и выстроить мысли - не преуспела ни в том, ни в другом - поэтому неуверенно улыбнулась.

Его взгляд скользнул по моему телу, переместился к изогнутым губам, Севастьян выглядел так, будто едва сдерживал гнев - настоящий гнев. Что было неправильно.