Чтение онлайн

— Не понимаю. Я, вроде, никакую работу не искал, а мое нынешнее правовое положение и совсем не располагает к активной гражданской деятельности. Знаете, что меня обвиняют в тройном убийстве?

— Это недоразумение нами ликвидировано. Сейчас проводится проверка вероятных сторонних угроз Вашей жизни и нивелирование последствий предшествовавших событий.

— Поясните, пожалуйста, кто Вы и чего от меня хотите. Мне теперь часто взаимовыгодную дружбу обещают и заоблачные гонорары сулят. Я уже путаюсь.

— Как я ранее упоминал, — кадровик

отложил роскошный портфель на прикроватную тумбочку, — в мою компетенцию включен важный аспект доверительной беседы с претендентом, и введение его в существо дела…

— Отлично. — Марат, поддернул подушку, привалил ее к спинке кровати, приплюснул локтем и устроился на получившемся мягком валике поудобнее. — Я весь превращаюсь в звуковой локатор. — Только сначала давайте осветим следующий не праздный момент: кто предлагает мне вакансию, какую и почему.

— Вакансию предлагает закрытый научно-исследовательский институт, занимающийся паранормальными природными явлениями, нетрадиционными медицинскими практиками, неортодоксальными и ортодоксальными религиозными культами, биоэнергетическими технологиями, оккультизмом, сектами и тому подобными вещами. Вас приглашают на работу в отдел по розыску артефактов «Скиф». Хотя, если заинтересуетесь предложением в принципе, можете избрать филиал силовой поддержки и охраны — «Скорпион», бойцы которого сейчас прикрывают Вашу палату. Вся организация называется «Эверест». Основана она в 1936 году по приказу с самого верха…

Дмитрий Дмитриевич ткнул узловатым сухоньким пальцем в побеленный потолок.

— Разве при воинствующих коммунистах создавали подобные ведомства? — Не поверил Марат.

— Коммунисты тоже людьми были. Стойкие материалисты на разгромных пленумах заседали, а сами престарелым любимым мамашам иконки у ведущих реставраторов подновляли и по углам кремлевских светелок лампадки подвешивали. Видные партийцы в Бурятию к ламам наведывались, богословские фолианты коллекционировали, последних эвенкийских шаманов привечали. Впрочем, этот факт — для эссеистов, идеологических антагонистов и романистов. Мы занимаемся прикладным научным направлением.

— Почему выбрали меня?

— У Вас очень хорошо получается. Знаете: без специальной подготовки не всякий, пробыв семь лет на нелегальном положении, заложит эдакий сложный в исполнении кульбит. С Вашей ювелирной подачи обретен уникальнейший апокрифический текст. Вы — самородок.

— Что мне предстоит делать далее?

— Сначала немного поднатаскаетесь по теме. После — пройдете стажировку и начнете разъезжать по командировкам. Рабочий день — ненормированный, социальный пакет — полный, пенсионный возраст — по меркам военных, несущих службу в зонах боевых действий.

— Я, получается, нынче целиком перед законом реабилитирован?

— Безотносительно. Можете после выписки напрямки следовать на московскую квартиру и пылесосить там ковры, мебель и библиотеку. Они, должно быть, заросли паутиной по самую маковку.

— Мне

такой славный коленкор подходит. Я согласен. Давайте Ваши вступительные документы на подпись.

— Нет у нас никаких документов. Все решается в устной форме. Я лишь обязан предупредить Вас о неразглашении и об ответственности за утечку секретной информации, составляющей угрозу безопасности страны, или любую иную угрозу существующей глобальной мировой системе…

— Считайте, что Вы меня уже предупредили!

Марат, взмахнув руками, хлопнул ладонями по одеялу.

— Это еще не все… — Дмитрий Дмитриевич замялся. — Я попросил бы Вас сообщить мне местонахождение обоих дневников. Думаю, спокойнее будет, если мы их изымем из места временного пребывания и препроводим в надежное хранилище. Расстаньтесь с ними без сожалений и не берите в голову лишнего. Труды Виндхаузера могли бы быть умелой подделкой или наброском не увидевшего свет романа. Учитесь, как врач, абстрагироваться от объекта, зрите в нем только открытый бесстрастному исследованию отвлеченный материал.

— Мне специально настраиваться в данном случае не придется. Я не прочитал рукопись до конца.

— Оно, может, и к лучшему. Как говаривали мудрецы: много знания — много печали. Однако некоторые моменты Вы теперь узнать вправе. Те, что непосредственно относятся к Вашей предстоящей профессиональной деятельности. Я принес с собой машинописную копию доклада, составленного Вольфрамом Зиверсом, руководителем оккультного сегмента СС «Аненэрбе» — «Наследие предков». Отчет датирован 28 апреля 1945 года, кому адресован — не известно.

Дедок щелкнул застежкой портфеля, пошарил в его недрах и, вынув оттуда бумажный листок формата А-4, протянул находку собеседнику.

— Возьмите. Перевод с немецкого — превосходный.

— Здесь нет риска утечки?

— Все просчитано. Когда Вы дойдете до конца, — Дмитрий Дмитриевич, вскинув к очкам запястье левой руки, глянул на часы, — текст бесследно растворится. Специальные чернила, знаете ли… Хотя, конечно, идея симпатических смесей для письма и печати не оригинальна — она проверена столетиями… — Он вновь воздел к потолку свой костистый указательный палец. — Но Вы, все равно, отдайте потом, пожалуйста, бумагу охране для последующей утилизации, или расправьтесь с ней сами. Привыкайте промахи исключать… Так где, Вы говорите, спрятан манускрипт?

Начальник отдела кадров, внимательно выслушав разъяснения Марата, уточнил некоторые топографические детали и восвояси удалился, аккуратно прикрыв за собой белую входную дверь.

Оставшись в одиночестве, Марат сразу постановил не отодвигать момент ознакомления с переданным ему документом ни на минуту. Тем паче, что длительное сидение без дела взаперти породило у него острую жажду какой-нибудь активной деятельности: либо интеллектуальной, либо — физической.