Чтение онлайн

— На пиявкины присоски ее губы похожи! — Рыкнула блондинка. — Доска шлифованная с канареечными мозгами!

— Тормозите, девки. — Вступил в разговор мужчина. — Харе языком молоть. Лучше давайте к палатам скорби подтягиваться — а то представление без нас начнется. Возьмут всех на карандаш.

— Там народу — как на прощании с драматическим артистом. Толкутся гуртом, горесть изображают, жужжат осиным гнездом. Никто нас не хватится. — Процедила сквозь зубы сдобная блонде.

— Кому нужно — фишку сечет. Не будем гусей дразнить. — Занервничал их спутник. — Айда в стойло, дорогие

безутешные сотруднички. Не хорошо от коллектива отрываться. Коллектив любит сплоченность и однородность своих рядов. Выпавшим из списка единоличникам — прямая дорога за ворота и на биржу труда.

Компания, послушавшись дельного совета, повесила на вкрученный в плиту латунный штырь цветочную корзину, развернулась и пошла асфальтированной дорожкой к зданию крематория.

Марат, ни секунды не раздумывая, по параболе, кладбищем побежал туда же, чтобы оказаться в толпе и затеряться до какого-нибудь подходящего случая. Чем этот случай должен быть подходящим, он не представлял, но особняком на открытый простор выходить было никак нельзя, и, в смысле временного укрытия, толпа виделась ему наиболее привлекательным местом.

В «палатах скорби» и рядом действительно было тесновато. Встав на улице недалеко от входа, Марат начал исподволь окидывать взором пришедших и оценивать их потенциальную себе полезность.

Вообще-то, чувствовал он себя жутко стесненно. В собственном мнении закреплялся профессиональным гостем на свадьбах и похоронах, который по ним путешествует, ища встряски нервов и дармового угощения. Эдаким классическим персонажем итальянской комедии положений времен раннего неореализма.

Наконец, церемония расставания началась. Грянула музыка, народ сгрудился, задние ряды наперли на передние, пробежавшая приливная волна внесла всех в помещение. Марат остался на улице один.

Здесь его внимание привлек припаркованный у бордюра небольшой автобус. Тот, какие заказывают в бюро ритуальных услуг для перевозки гробов, венков и прощающихся. Шофер за рулем машины отсутствовал, зато стартовый ключ заманчиво торчал в скважине зажигания.

Более не колеблясь, Марат перебежал через дорогу, сел на водительское кресло, завел катафалк и замер. Никто не обратил на его действия ни малейшего внимания.

Тогда, сняв средство передвижения с ручника, угонщик отжал сцепление и медленно покатил к воротам.

— Стой! — Послышалось через опущенное боковое стекло. — Стой, орел сизокрылый! Тебя никто не отпускал, извозчик бензиновой кобылы! Вертайся взад, немедленно!

В зеркальце заднего обзора Марат увидел бегущего вприпрыжку за автобусом пожилого человека с органайзером под мышкой.

— Ты куда направляешься?! — Выдохнул тот, когда катафалк встал.

— До магазина доехать надо. — Не находя иных правдоподобных причин отлучки ответствовал угонщик. — Вы не волнуйтесь, я скоренько — туда и обратно.

— Смотри не подведи. На мне все организационные вопросы. Где что не так — с меня спросят.

— Будто я без понятия… Двадцать минут — и вернусь.

— Как зовут-то?

Технический директор предприятия, успокоившись, решил поболтать.

— Бен.

Марат сам не понял, как выпалил это имя. Просто в детстве он читал интересную

книжку про индейцев немецкой писательницы Лизелотты Вельскопф-Генрих «Харка — сын вождя» и помнил персонажа по прозвищу Беззубый Бен. Неудачливого торговца, потерявшего свой бизнес и зубы во время восстания индейцев и затем пристроившегося к делу золотоискателей. Наверное от созерцания могильщиков все работники сферы похоронных услуг теперь ассоциировались у него с беспринципными типами, занимавшимися случайной халтурой, мелким вымогательством, мздоимством и уступками совести.

— А-а-а… Сын дружбы народов? Цветок молодежного фестивального движения?

— Не знаю, у меня папы не было. Вернее — был, но я его никогда не видел.

— Распространенный факт биографии. Переживать не следует. Езжай, Бен, и держи баранку крепче — тут с тобой шутить не станут.

Устроитель потерял к нему интерес. Долг звал администратора обратно в гущу событий. И шофер его задерживал.

— Спасибо.

Марат, демонстрируя торопливость, притопил акселератор и помчался в свой неотложный «магазин».

Без приключений угонщик выбрался из города, и у развилки Ленинградского шоссе бросив автобус, пешком вдоль трассы заспешил к цели, в районе которой рассчитывал оказаться часиков в десять вечера.

Перед ночным клубом «Pas de probleme!» на переполненной автомобильной стоянке теснились дорогие лимузины, спортивные кабриолеты и внедорожные «сараи» всех ведущих мировых производителей. Прямо у въезда на площадку их встречали шустрые парковщики в лиловой униформе, предлагавшие услуги по размещению личного транспорта в VIP-зоне и немного в отдалении, у заправочной станции и магазинчика запчастей. Владельцы «Ягуаров», «Мерседесов» и «Кадиллаков» артачились, требовали привилегий, называли парковщиков «баранами», пытались бросаться в них косметичками, окурками и бутылками с минералкой. Дело улаживал слоноподобный охранник, выдворявший буянов за ограничительную линию, или находивший с ними приемлемые для обеих сторон компромиссные решения.

Группки слегка подгулявших гостей нетрезво-громко обсуждали на свежем воздухе вчерашний футбол и стоимость вечеринок с участием звезд шоу-бизнеса. Какие-то юнцы хохотали над шутками штатного пьеро. Уличные официантки на роликах развозили напитки, то и дело стукаясь коленками и локтями о полированную жесть модных престижных колесниц. Снопы прожекторов, бившие сверху, придавали картине праздничный вид ярмарочного гуляния с элементами спортивного фестиваля или слета ветеранов бойскаутского движения.

Сам клуб представлял собой двухэтажную, облицованную красным мрамором постройку метров сорока в длину, без окон и наружных архитектурных украшений. Над ее плоской крышей был смонтирован внушительный макет творения инженера Эйфеля, оснащенный разной мудреной подсветкой и арочной неоновой витиеватой надписью с названием заведения. В центре здания виднелись тонированные стеклянные двери под козырьком из прозрачного пластика. Ведущие к входу ступени с лицевой стороны тоже мигали разноцветными огоньками, иногда складывавшимися в какие-то слова.