Чтение онлайн

Выступала я после выхода книги очень много. В Нью-Джерси выступала даже во время выборной кампании. Вот что интересно: в городе - черный мэр, который баллотировался на новый срок, и там живет очень много евреев. Банк, поддерживающий мэра, и нанял меня выступать в рамках его кампании. Почему? Да потому что я с одной стороны - черная, с другой - еврейка. То есть они посчитали, что я идеально подхожу, чтобы рассказывать, как бы со стороны, что, мол, мы должны друг друга понимать, уважать, сосуществовать, пора уже сплотиться, обняться

и прочее, прочее. Короче: ребята, давайте жить дружно!

Выступала я в различных фондах. Выступала и в доме для престарелых.

Из дома для престарелых позвонили, сказали, что заплатить не могут - денег нет, но их старушки видели меня по телевизору и так просят приехать! Ну, разве можно отказать? Приезжаю, смотрю - публика лет в среднем по девяносто. В чем душа держится - неизвестно.

Начинаю рассказывать - думала, что час говорю впустую: разве можно до них докричаться? И тут одна старушка решила задать вопрос:

– В тебе столько национальностей, а вот индейская кровь в тебе есть?

– Нет, разве что какие-нибудь пра-пра-корни...

– Очень хорошо. Вот, ты такая интересная, я подумала, может быть, ты выйдешь замуж за индейца? У меня есть правнук, вы будете идеальной парой.

И я поняла, что они все слушали и услышали, просто находятся в состоянии, когда трудно аде-кватно отреагировать.

В Бостоне меня ангажировало на неделю Министерство культуры. Просто закупили на корню - я должна была выступать по четыре раза в день. Выступала в самых различных школах, а один раз даже в детском саду. Перед детишками трех-четырех лет. Я удивлялась:

– А им-то - зачем?

Отвечают:

– Как зачем? Пусть уже в этом возрасте знают, что есть другие страны и другие люди и что даже в России живут люди разного цвета.

В школах я рассказывала немного о книге, о семейных корнях, но в основном безусловно - о России. Карту показывала, спрашивала, смогут ли найти Москву, и вообще - что знают о России. Им многое было интересно, любопытно. Спрашивали:

– Что русские дети читают?

– Про Тома Сойера читают.

– Здорово! И мы тоже - про Тома!

Познания о России и уровень образования вообще зависят в первую очередь от школы. В Нью-Йорке я была просто шокирована - была в такой фантастической школе! Каждый год эта школа назначает "главной" новую страну и весь учебный год изучает ее досконально. Если год России - дети смотрят фильмы только о России, читают Пушкина и Толстого. На уроках рисования раскрашивают чуть ли не яйца Фаберже. На следующий год - Франция. Затем - Греция. И, так как это час-тная школа, они могут себе позволить отправиться в изучаемую страну.

А бывают школы публичные, например, я была в такой в Лос-Анджелесе. При входе меня проверяли - нет ли с собой оружия. Там установлена система, как в аэропорту, которая звенит, если несешь с собой железо. Когда я выступала в классе, меня сопровождал директор. Разговаривая

со мной, он все время смотрел по сторонам. Это, наверное, чтобы удар не пришелся в спину. У него уже выработался инстинкт - стоять все время спиной к стенке.

Рассказываю, а ребята на первой парте играют в карты. Я им сделала замечание. А директор мне говорит:

– Да что вы, с ума сошли, как же я их выгоню? Ведь они сейчас пойдут и натворят что-нибудь. Пусть уж лучше сидят здесь и мирно играют в карты. Вам что, жалко? Главное, ребенок на глазах.

Так что школы в Америке очень и очень разные. Публичные и частные. Есть публичные в дорогих районах. Поэтому несправедливо убеждение, что в Америке плохое школьное образование. Образование в Америке - разное.

Если в школах задавали в основном детские вопросы, то на выступлениях в черной аудитории первым вопросом было:

– А есть ли в России расизм?

Здесь, конечно, приходилось отвечать, что в России есть только бытовой расизм, а для расизма в американском представлении никогда не было и предпосылок, потому что там просто не было черных. А то, что иногда в России называют расизмом про отношения к людям "кавказской национальности", это афроамериканцам непонятно совсем. Какой же расизм - ведь это белые люди! Так почему же их не любят? Что значит - черненькие? Они ведь - белые. Американцы скорее поймут, если говорить об антисемитизме, а не о таком вот "убогом" расизме. Также черная аудитория не поймет, если говорить о сложных взаимоотношениях русских и украинцев. Они говорят:

– Религия - одна, язык - практически один, выглядят - одинаково. Да как они отличают друг друга? Как украинец отличит русского на улице? Нас-то - за километр видно!

Объясняю:

– По акценту, по фамилии и так далее.

– Глупость какая! Акцент ведь можно изменить!

Белую же аудиторию больше интересуют проблемы антисемитизма. Ведь многие американцы помогали евреям выехать из Советского Союза.

Выступала я и перед университетской публикой. Их не интересовали ни расизм, ни антисемитизм. Им нужны были перестройка, свобода слова, СНГ, Горбачев.

Каждую аудиторию интересовала Россия в приложении к их собственным проблемам. Например, феминисты спрашивали, есть ли власть у женщин, какие возможности для бизнес-вумен, почему у женщин ниже зарплата, чем у мужчин.

Книга вышла в 1992 году, а езжу я с выступлениями до сих пор. Интерес к России остается, он просто меняется - кочует от одной темы к другой.

Поездки и составляли основу моей американской жизни. Выступления, связанные с книгой, а также выступления с комедийным клубом одесситов, эмигрантами из Союза. На гастроли мы с одесситами ездили часто - прямо как бременские музыканты бороздили просторы Америки. Не пешком, конечно, - на микроавтобусе. Принимали нас везде очень тепло - много в Америке наших, много.