Чтение онлайн

Закончив самобичевание, присмотрелся вдаль. Моргнув несколько раз и убедившись в том, что увиденное не мираж, вышел из машины. Недалеко от него плавно притормозили несколько ленд роверов, откуда ни возьмись появилась толпа азиатов.

Ревнивый муж наблюдал за ними и надеялся, что приехавшие заберут своего сумасшедшего Ромео, дежурившего в кустах неподалеку. Вот еще один человек в списке ненависти, ему бы оторвать не только голову, но и остальные части тела.

От наблюдения отвлёк телефонный звонок, разговаривать не хотелось, но звонившим оказался лучший друг Пумба, который не станет беспокоить

без причины ни свет ни заря. Олег ответил басом: “Алё?”.

“Братан, ты где? У нас проблемы!” — сходу заявил друг, взволнованный и нервный.

Сейчас Олега занимала одна единственная проблема — как вымолить прощения у жены. Всё же поинтересовался, прочистив горло и сплюнув: “Что случилось?”.

Сбивчиво и кратко компаньон по бизнесу пересказал суть истории: “Черные на таможне отжали наши тачки. Хасан ждёт товар до понедельника или будут последствия. Короче, брателло, ситуёвина. Гони в город, надо что-то думать”.

Олег выругался трехэтажным матом и закатив в муках глаза, пообещал явиться в офис не меньше, чем через пару часов.

С Хасаном шутки плохи, турок, который впрочем яро требовал называть себя курдом, держал в ежовых рукавицах весь город и отличался особой жестокостью. Никто не смел ему перечить и тогда, когда просился в долю еще зеленый Олежек со своей на быструю руку сколоченной бандой, понимал куда лезет; хотя возможно в силу своего юного возраста и не очень. Во всяком случае бросать дело на самотёк крайне опасно.

К списку ненавистных особ добавились представители цыганской диаспоры, оборзевшие до предела. В сложившейся “ситуёвине”, как выразился недавно Пумба, никто не поможет и придется столкнутся с беспределом цыган лицом к лицу.

Те в последнее время совсем краев не видели и угоняли нерастаможенные авто средь бела дня, будто обрели бессмертие.

Вопрос стоял ребром, до понедельника осталось трое суток и медлить нельзя. Но Олег не мог уехать, не попытавшись поговорить с женой и буквально столкнулся с толпой азиатов у забора.

Лонгвей оскалился, поддерживаемый отцом и Сиамом, рычал на соперника точно бешеный пёс.

— Тебе, болван, ясно сказали — Настин не желает тебя видеть.

Пришлось отступить, всё-таки хватило у ревнивого мужа ума не вступать в перепалку с вооруженными до зубов азиатами. Он медленно отступал, всю дорогу демонстрируя незнакомцам своё презрение — средний палец, поднятый вверх.

Те кривили губы в ухмылке и выкрикивали ругательства на своём языке.

Пора было начинать долгий путь домой, в город, где не ждало ничего хорошего, кроме вороха неприятностей и грядущих проблем. Олег покрутился возле машины, выкинул пустые бутылки и пригладил взъерошенные волосы — нет, не уезжается. Он быстро перебежал через дорогу на соседнюю улицу и громко позвал Нинку. Подруга жены как раз в это время закончила кормить домашнюю птицу и увидев изменника, неохотно поинтересовалась: “Чего приперся?”

Олег засунув гордость куда подальше и выдавив из себя подобие улыбки, умолял дать ему пару минут.

Нина вытерла руки о фартук и не скрывая недовольства, вальяжно подошла к нему.

— Две минуты у тебя есть, говори.

Собравшись с мыслями и понимая, что от сказанного зависит дальнейшее развитие событий, опальный

муж осторожно заговорил, подбирая каждое слово.

— Я виноват, — в глазах его блестели мелкие слезинки. — Я знаю, готов сам себя четвертовать. Единственное, что попрошу передать — пусть Настя подождет пару дней. Мне срочно нужно уехать, вопрос жизни и смерти. А потом даст мне пять минут для разговора, больше я ничего не прошу. Пожалуйста.

Что-то было во взгляде Олега трогательное, брало за душу и даже несгибаемая, как сталь Нинка расчувствовалась.

— Хорошо, я передам, — пообещала она.

Он искренне поблагодарил подругу жены и понуро склонив голову, поплелся к машине. Слышал, как из дома выскочил Василий и громко выкрикивал вслед различного рода оскорбления. Нинка загнала его в дом.

Олега нисколько не задели упрёки тщедушного мужичка, с тяжелым камнем на сердце покидал деревню, надеясь в скором времени вернуться и увидеть Настю хотя бы мельком, одним глазком, вдохнуть родной запах, услышать самый любимый голос на свете. Лишь бы только чертов азиат не подговорил уехать его девочку в дальние дали. Потом где ее искать?

Продолжали твориться странные дела в деревне Березкино, ни стого ни с сего с самого раннего утра пожаловали опасного вида незнакомцы азиатской наружности, все разрисованные и крепко сложенные, как на подбор, будто члены японской мафии “якудза”. Соседи Скворцовых в мерах предосторожности попрятались по домам и с любопытством поглядывали сквозь плотно задернутые шторы.

Женщины семейства только-только вооружились тяпками и выдвинулись в путь, приготовившись сражаться с не менее опасным врагом — сорняками. Но на их пути будто из под земли выросли десять низкорослых крепышей азиатов. Катерина от неожиданности выронила орудие труда, баба Рая перекрестилась, а Настя мученически закатила глаза, понимая, что явились по ее бедную душу.

Тут на середину выскочил Лонгвей, растолкав локтями своих соотечественников и низко поклонившись, торжественно объявил:

— Вот она — свет моих ночей, Настин! Моя судьба!

К нему подошел старик, в чертах которого еще сохранилась былая красота и без сомнения можно назвать того, в ком она продолжилась. Лонг — его копия, но более совершенная и без изъянов.

Ким крякнул, рассмотрев внимательно невестку-ведьму и усилием воли, заставил себя приветливо улыбнуться. Девчонка ему абсолютно не нравилась, слишком простая, без изюминки, про таких говорят: ни рожи, ни кожи, ни королевских кровей. Однозначно ведьма, иначе как еще можно объяснить заинтересованность сына в обычной серой мышке, коих миллионы.

Туйен пока держался в стороне и наблюдал из-за кустов сирени, покручивая четки и бормоча непонятные заклинания под нос.

— Я рад познакомиться с семьей невесты моего сына, — вежливо поклонился ошарашенным женщинам старик.

Настя очнулась первой и мигом возразила:

— Подождите-подождите, никакая я не невеста!

— Что простите? — удивился отец, подумав, что ослышался.

— Я не его невеста, — грустно повторила “ведьма”.

В голове Кима всё окнчательно запуталось и смешалось, он ничего не понимал и всем своим суровым видом требовал объяснений.