Привилегия
Шрифт:
И этот запах...
Тошнотворно сладкий.
Слишком сладкий.
Ренцо узнал этот запах, и он мгновенно перевернул его чертов желудок. Запах метамфетамина не только вызывал у него тошноту и злость, но и беспокоил его. Проходя мимо, он бросил пакет, которые нес, на сломанную столешницу на кухне, и направился прямо в гостиную с другой стороны. Конечно же, он обнаружил свою мать растянутой на диване. Одна нога перекинута через подлокотник, а другая согнута под нечестивым углом под ее спиной, будто в какой-то момент она сидела прямо и
Скорей всего, нет.
Ее скудная одежда выглядела не лучше.
Метамфетамин заставлял людей оставаться ни с чем.
Поэтому, увидев ее спящей, он сразу же стал искать признаки чего-то еще. Его мать была предсказуема в этом отношении. Не очень стараясь, Ренцо обнаружил причину, по которой его мать не поднималась и не лезла на чертовы стены с паранойей.
След на ее руке засох с пятнышком крови и забытой иглой, которая каким-то образом закатилась под диван. Обгоревшая ложка на кофейном столике и резиновая лента, которая ослабла и упала на ее запястье, были еще одним доказательством.
Кармен под кайфом.
Это опасная игра. Сколько раз Ренцо вызывал скорую, потому что находил у матери передозировку? Слишком много раз, чтобы считать или заботиться больше. Дошло до того, что он теперь держал парочку дозы Наркана под рукой, но его мать всегда приходила в ярость, просыпаясь после того, как он его употреблял.
Наркан сразу же отправлял его в отключку, и тогда она была чертовски злой. Злой, жестокой и больной.
Но он ничего не мог с собой поделать. Может, он должен позволить ей умереть — Бог свидетель, она не делала ничего, чтобы помочь им, как сейчас. Она только причиняла своим детям душевную боль снова и снова.
Но он не мог просто позволить ей умереть. Какая-то часть Ренцо все еще цеплялась за надежду, что когда-нибудь, возможно, его мать очнется от того ада, в котором она находилась, и захочет лучшего. Захочет стать лучше. Что она каким-то образом вспомнит, что создала трех человек, произвела их на свет, и в каком-то смысле они все еще зависели от нее.
Жизнь тоже не всегда была такой. Ренцо помнил короткие периоды времени, когда его мать каким-то образом была трезвой. Обычно это случалось, когда она была беременна или даже вскоре после рождения своих детей..
Диего.
Ренцо бросился через однокомнатную квартиру в комнату, которую держал для своего младшего брата. Она была крошечной, как ад, и все, что там находилось, была маленькая двуспальная кровать, потрепанный комод и несколько разбросанных игрушек, которые Диего не отдал бы ни за что на свете. Спальня оказалась пуста.
— Дерьмо.
— Вставай нахуй, Кармен, — прорычал Ренцо, направляясь обратно в гостиную.
Мать почти не реагировала
— Где блядь Диего?
— Ч-что?
Ренцо изо всех сил старался не убить женщину прямо здесь и сейчас. Он смирился с кучей дерьма от Кармен, которую большую часть своей жизни окружало его, но Диего не был одним из них.
Это была его жесткая линия.
— Диего, мам, — рявкнул Ренцо. — Ты обещала забрать его из приюта сегодня вечером, когда детский сад закроется, потому что знала, что я увижусь с Розой. Я не планировал возвращаться до позднего вечера. Ты сказала, что заберешь его. Где он, черт возьми?
Кармен моргнула.
Слишком много глупых, наркотических морганий.
Он знал, что она снова уплывет, прежде чем ответит ему или объяснится. Завтра, когда она снова проснется, она, вероятно, даже не вспомнит, что сделала, и тогда будет бессмысленно спорить с ней об этом. Он должен был знать лучше, чем доверить ей забрать Диего, но у него действительно не было выбора сегодня.
— Он все еще в приюте?
— В каком приюте? — пробормотала Кармен.
Блядь.
Ренцо встал и быстро повернулся, чтобы снова направиться к входной двери. К черту его мать. Она может умереть сегодня ночью, и ему на это наплевать.
Кто-то более важный нуждался в нем.
Диего всегда будет важнее.
Глава 3
Лори продолжала болтать, вытянув руки в одну сторону, показывая Лючии что-то, а затем так же быстро указала в другую сторону на что-то новое. Женщина говорила быстро и шла почти с той же скоростью, что и говорила. Лючия обнаружила, что либо ей приходится внимательно слушать все, что говорит Лори, либо она слишком много пропускает.
— По пятницам и субботам в приюте работает группа репетиторов, которые приходят к женщинам, которые нуждаются в дополнительной помощи, чтобы сдать экзамены средней школы.
— Могу я помогать и с этим тоже? — спросила Лючия. — По пятницам, поскольку я не буду работать по выходным, я имею в виду.
Лори пожала плечами.
— Ты можешь, если у тебя будет время между всеми остальными делами. Не вижу причины, почему бы и нет.
— И вы сказали, что кухня открыта семь дней в неделю?
— Да, ты получишь расписание на две недели вперед, которое покажет, в какие смены ты помогаешь. Поначалу это может показаться немного ошеломляющим, но...
Лючия только рассмеялась, когда женщина замолчала. «Ошеломляющим» было не лучшим способом описать это место. Честно говоря, это было потрясающим. В приюте находилось двадцать женщин, которые очень нуждались в помощи, чтобы встать на ноги. Почти у всех из них был по крайней мере один ребенок, но Лючия заметила парочку с несколькими детьми.